Странно – чем больше она пила, тем зябче ей становилось, и она все вжималась в Матвея, пока он не посмотрел на нее странно и не обхватил крепче тяжелой рукой.
– Холодно, – виновато объяснила она.
– Да ты что, – удивился он и провел ладонью вдоль спины, – тут натоплено так, что дышать нечем. Ты не заболела? Да нет, вроде, здорова.
– Вот сейчас теплее стало, – пробормотала она с удовольствием. От Матвея шли волны жара, и она обхватила его руками, почти забравшись на него, поджала ноги. Ситников осторожно прикоснулся к ее макушке губами – она улыбнулась неуверенно и потянулась к бокалу.
"Народ продолжал веселиться, пить и петь, уходить в баню, выходить на мороз покурить, а Алинка согрелась – то ли от алкоголя, то ли от смеха, – и голова уже кружилась, и немного клонило в сон, и в какой-то момент ей вдруг почудилось, что все семикурсники окружены странным светящимся маревом. Она заморгала, пригляделась. Марево никуда не делось, даже стало ярче и будто потекло к ней.
– И зачем я столько пила? – прошептала она.
«Зато согрелась», – возразила она себе, не открывая глаз. Кожу приятно щекотало, и она улыбалась.
Под щекой поднялась и опустилась могучая грудь. Матвей зевнул.
– Что-то я сейчас вырублюсь, – услышала она его бас.
– Так времени сколько, – сонно сказал кто-то. – Смотри, все зевают. Димыч вообще уже спит.
Она с усилием разлепила глаза – действительно, вокруг все зевали, терли глаза.
– Пойду я, пожалуй, – проворчал он. – А то тут и засну. Малявочка, ты как?
– Сейчас, – пробормотала она. Опустила ноги на пол, поднялась, качаясь, схватилась за его большую руку. Шла на автопилоте – Матвей у кровати поднял ее вверх, закинул на второй этаж, и она свернулась клубочком и заснула, успев услышать, как заскрипела кровать внизу.
* * *А очнулась Алина в какой-то норе, закрытой корнями, замерзшая, голодная, с сухими губами. Корни были сплетены так плотно, что непонятно, как она сюда протиснулась – и под боком ее хлюпала вода, и чесалось все тело.
Ошеломленная переходом из одной реальности в другую, она так и лежала некоторое время, глядя наружу. Там было светло, и из мха, устилающего землю, поднимался гигантский папоротниковый лес. Очень знакомый ей лес – именно такой она видела издалека в своем прошлом сне, именно к нему бежала.
Принцесса пошевелилась, посмотрела на свою руку. Какая грязная и тоненькая.