* * *Принцесса уже далеко от места, где видела отца – а в глазах соленая дымка, и Ани скользит пальцами по неровной черной вязи проклятия и считает шаги. Ноги будто схвачены страшнейшей судорогой и вплавлены в гору, и непонятно, как у нее получается переставлять их. До места, где начинается вязь, совсем немного. Двадцать шагов? Тридцать? Целая вечность.
Из осколков-зеркал, покрытых черными трещинами, начинает сочиться кровь – и стены полыхают от огненных капель, скатывающихся по сплетению света, как слезы. Ангелина уже не смотрит туда – склонила голову и идет вперед, и кажется, что ещё шаг – и она упадет, и будет отнесена рекой времени назад, в самое начало.
Но она дошла. Не могла не дойти.
Наконец перед ней последнее треснувшее зеркало. Мутное – ничего не разглядеть, но именно от него идут побеги тьмы, прошивая все последующие оконца на огненном древе ее рода.
И принцесса прикладывает к нему руку – и снова рассыпается роем жгучих искр, впитывающихся в стекло времени.
* * *Огненная искорка вылетела из камина, поднялась в воздух в старом замке Рудлог, слилась с трепещущей свечой на столе.
В комнате при свете свечей разговаривали двое мужчин, очень похожих друг на друга. Отец и сын. Оба с льняными длинными волосами, с очень светлыми глазами, широкие в плечах, невысокие.
– Полетишь в драконью страну, – говорил старший, – с посольством. Мы их ласково встречали, сейчас они нас зовут, на спинах своих понесут вас. На государство наше сверху смотри да карту черти: пригодится.
– Воля твоя, батюшка, но я бы пригодился вам и здесь, – отвечал второй. – На Севере неспокойно, окорот нужен.
– Ты славный воин, Седрик, да и у меня рука пока сильна, – усмехнулся первый, – меч удержит.