А если ей грозит одержимость? Нужно же сказать ей, нужно сообщить Василине. Нет, как же сказать, что и ей он не отец… это слишком. А с другой стороны, неправильно, если она не будет знать…
– Сейчас? – мягко поинтересовался Нории, аккуратно спуская с плеч жены платье. Оно задержалось на локтях, открыв аккуратную грудь в строгом белье.
– Завтра, – неохотно отступила владычица, рассеянно глядя куда-то в область живота мужа, пошевелила запястьями – одежда с шелестом скользнула вниз. – С утра. Нет, у нее экзамен, не нужно сбивать.
– А сейчас, – твердо пророкотал дракон и прижал ее к себе – жена наконец-то осмысленно посмотрела на него, – мы идем в постель, шари.
– Нории!
– Завтра, Ани-эна, все завтра. И ни слова больше. Иначе, клянусь, я сделаю тебе столько детей, что у тебя не будет возможности думать о чем-то еще.
Ани фыркнула, высвободилась из его рук – и, выпрямив плечи, избавилась от белья. Тряхнула короткими волосами.
– У моей матери нас шестеро, – сказала она, снисходительно улыбаясь под его багровеющим выжидающим взглядом, – это не мешало ей править. Ну, целуй же меня, муж мой.
– С этого и следовало начать, – пророкотал Нории довольно, прижал ее к себе крепко, почти до боли – и склонился к охотно подставленным губам.
* * *Алина Рудлог, попрощавшись с родными, не сразу пошла спать, хотя устала невозможно. Она задумчиво уселась в кресло в гостиной, потерла глаза и потянулась к конспектам.
Наконец, когда перед глазами все стало расплываться, она посмотрела на часы, ужаснулась – четыре утра, и пусть завтра не с утра на экзамен, надо же ещё выспаться и повторить! – и направилась в ванную. Там, педантично вычистив зубы, принцесса оперлась ладонями на мраморную столешницу и, хмурясь, посмотрела на себя в зеркало.