Нет, не Макс – одержимый, с зелеными глазами и равнодушным лицом оглядывающий гостиную и накручивающий в ладони невиданно мощный Стазис.
Мартин накрыл инляндца плотным куполом обратного щита, который заработал, как помпа, откачивая энергию. Поднялся, создавая дублирующий – если пакость, вселившаяся в Макса, впитает первый щит, успеет накрыть вторым. Одержимый почему-то не делал ничего, чтобы защититься, даже не дрогнул – он стоял теперь, вцепившись пальцами в дверной косяк, согнувшись, и рука его, творящая заклинание, дрожала.
– Макс? – Март шагнул вперед. Тот все выговаривал что-то, сотрясаясь и расцарапывая себе лицо. Ногти на той руке, которой он вцепился в косяк, были сломаны, текла кровь. Пальцы ног его поджимались, и ощущение было, что его сейчас эпилептический припадок накроет.
Мартин укрепил щиты, подошел ещё ближе. Остановился в двух шагах от дрожащего друга, держа наготове Таран и второй обратный щит, прислушался.
– Укол, укол, – шептал Тротт, раскачиваясь и впиваясь ногтями себе в лицо, – укол, укол, укол….
Он поднял потускневшие зеленые глаза на Мартина и отчаянно, сжимая зубы, процедил:
– Укол, Март… укол…там…
Барон прикипел глазами к шприцам, лежащим на тумбочке, в сторону которых Макс мотнул головой. Но это движение словно сорвало самоконтроль инляндца, потому что Тротт резко перестал раскачиваться и поднял руки, пытаясь смять качающий из него энергию обратный щит.
– Что тут происходит? – раздался изумленный голос Виктории. Волшебница стояла посреди гостиной, непонимающе таращась на корчащегося за выломанной дверью спальни Макса, на Мартина. Рванулась к нему – и барон перехватил ее за талию, оттянул к себе за спину.