И она в ярости остановилась, оглянулась – на равнодушные цветы, на поднимающиеся выше ее головы заросли. Внутри заворочался дикий огонь, и она зашипела от невозможности выдержать его жар.
– Отпусти! – заорала она и полыхнула огнем в стороны – пламя текло с ее рук, выжигая хрусталь, и страшных сил стоило удерживать его, чтобы не коснулось оно Нории. – Отпусти!
Две стихии столкнулись – равные, не уступающие друг другу – там, где оседали пеплом побеги, поднимались новые, пытались подобраться к дракону.
– Нет! – кричала она в исступлении.
Бушевал над пустыней огненный столб, и пламя выплескивалось из чаши с ревом, и драконы один за другим вставали вокруг не приходящего в себя Четери, накрывали его щитами. А Ани слабела – от потерянной крови, от усталости – и не сдавался божественный терновник.
Она упала. Иссякла."
"И снова зазмеились по почве хрустальные побеги, подбираясь к дракону. И насмешливо, приторно запахло ванилью, пробивающейся сквозь гарь.
– Нет, – прошептала принцесса упрямо и подползла к Нории.
Застонал у края чаши Четери, и изо рта его потекла кровь. Он сделал булькающий вздох, уперся ладонями в землю и замер, не открывая глаза. И земля содрогнулась.
– Меня, меня возьмите, – почти теряя сознание, шептала принцесса окружающим ее и дракона, нависающим вокруг цветам. Они расплывались то ли от слабости ее, то ли от слез. – Добровольно отдаю кровь свою… сильную… не навредит вам боле… слово даю… отцом своим клянусь…
Глаза ее белели, и губы, покрытые запекшейся кровью, цветом сравнялись с лицом.
– Только отпустите… отпустите… берите меня…
И закричала от боли, когда первый из побегов коснулся ее ступни, впился шипами и полез вверх. И ринулись за ним другие, поверив в уязвимость почти уничтожившей их женщины. Прошили тонкую кожу, подняли Ани ввысь и назад, далеко от дракона, и замерцали, поглощая огненную кровь.
Четери рухнул набок, заскреб пальцами по земле, силясь вбить в истончающуюся нить жизни как можно больше силы.
Где-то далеко, в Тафии, проснулась от страха одна в их постели его жена, Светлана.
Дрогнула земля.
Начали осыпаться побеги вокруг Нории, опуская его на землю.
И он открыл глаза. Багровые, пламенеющие, дикие. Зарычал, опускаясь на землю, и обернулся в дракона, и страшной пастью своей и лапами начал крушить, топтать терновник вокруг себя, пробираясь к принцессе.
«Успела».