Перед ними открылись двери – и женщины в одеяниях служительниц Синей подождали, пока пройдут они внутрь, в сумрак, – и захлопнули створки за их спинами.
Величественная богиня любви с чаячьими крыльями за спиной, поднимающаяся из слюдяного моря, смотрела на пару ласково и внимательно, и мозаичный лик ее светился, переливался голубоватыми и перламутровыми отблесками. Тих был храм, устеленный коврами – только лазурная дымка от глубокого колодца у ног Богини стелилась по полу да поблескивал нож на маленьком столике.
Нории подвел ее к алтарю, наклонился, целуя в губы – в полумраке его лицо, покрытое вязью, казалось совсем чужим, и Ани жадно и отчаянно подалась навстречу, вцепилась ему в запястья – но Владыка высвободил руки и нажал ей на плечи, заставляя опуститься на колени. Лишь вздох слетел с ее губ – и она покорилась.
"Двое у алтаря, поклоняющиеся друг другу среди замершего в ожидании города. Блеснул нож, разрезая мужскую ладонь – и в чашу закапала драконья кровь. Еще одно движение над протянутой тонкой рукой – и ни звука, ни стона, только рваное дыхание. Смешалась кровь в пахнущей летом чаше, и первым выпил из нее Нории и протянул своей невесте.
Сладкое вино. Зашумело в голове, заиграло в теле – скоро, скоро ночь, жди мужа своего, красная дева, готовься к его силе, познаешь ее сполна.
Усилился ветер – начал трепать красные волосы, позвякивать твоими украшениями, взметнул до высокого свода пламя из светильников.
– Благословляю, – шепнула лазурная дымка, и темная вода двумя змеями поползла от колодца. Нории, не отводя от Ани глаз, протянул в ту сторону руку, и принцесса отзеркалила его жест – и проскользил холодок по раненым ладоням, исцеляя, сомкнулся на запястьях драгоценными синими браслетами.
– Перед ликом матери-воды и под взором отца-воздуха беру тебя в жены, Ангелина Рудлог, – пророкотал Нории. – Ты моя, а я твой.