Этот арбуз в магазине перед продажей обработали антисептиком — вот тем самым, о котором я говорю. То ли перепутали что-то, то ли уж я не знаю. Очень громкая история была, весь интернет кипел.
— Ты хочешь сказать, что во всеуслышание было оглашено название этого антисептика?
— Во всеуслышание — нет. Но если потратить полчаса времени…
— Понял, — кивнул Тимофей. Вздохнул. — А ты говоришь — Саша… Ладно. То есть получается, я прав. Дальше?
— Что — дальше? — притворно удивилась Вероника.
— Ну, это ведь не все.
— Ничего я не приберегала, — проворчала Вероника. — Сам спросил про яд.
— О’кей. Итак?
— Живчик следил за Ильичевым.
— То есть?
— Ну, ты спросил, как они связаны…
— Я помню, о чем спрашивал. Конкретнее?
— Агния сказала, что Живчик не отлипал от Ильичева. Везде ходил за ним по пятам. Ловил каждое его слово. И фотографировал.
— Фотографировал?
— Ага. И ладно бы на кухне. А то — сквозь щель в раздевалке! Бу-э-э… — Вероника поднесла ладонь ко рту, изображая приступ тошноты.
— Живчик не виноват, — небрежно отмахнулся Тимофей.
Задумался. Спрыгнул с гамака, заходил по комнате.
Вероника, плюхнувшаяся в кресло, подобрала ноги под сиденье, чтобы не споткнулся. Она знала это выражение лица: Тимофей размышлял о важном.
— Вероника.
— У?
— Ты знаешь, как обычно одеваются адвокаты при посещении клиентов?
20
— Добрый день.
Дежурный лейтенант Исаков, который, помирая от жары в лишенном кондиционера помещении, клевал носом и мечтал о тихой безболезненной смерти, поднял голову и встретился взглядом с парнем в белоснежном костюме.
Освещенный трубками дневного света, костюм показался ослепительным. Исаков с трудом сдержал порыв протереть глаза. Сразу буркнуть привычное «Что вы хотели?» как-то не получилось.
Парень смотрел так, будто пришел допрашивать лейтенанта Исакова. Будто в ответ на свое приветствие ждет исповеди.
Вообще, выглядел он странно.
Короче, с ходу записать парня в какую-то категорию не получалось. Непонятно было, стоит ли перед ним заискивать, вытянуться по струнке или послать на все четыре.