Ты деньги зарабатываешь? — Саша молча смотрел на Смурова. — Зарабатываешь, — кивнул тот, отвечая сам себе. — Вот и подумай. Хочешь ли продолжать. Зарабатывать. А то мало ли.
Саша встал. Взгляд Смурова не отпускал его ни на мгновение.
— Разрешите идти?
— Разрешаю.
Саша быстро вышел из кабинета. Смуров кивнул. Толковый паренек. Понятливый.
Сосредоточиться на бумажной работе не получалось. Смуров взял ручку и постучал ею по костяшкам пальцев. Жена ругалась, когда он так делал. Говорила, что провоцируется развитие артрита.
Достало! Все всё знают. То нельзя, это нельзя, здесь рак, тут артрит, там риск инфаркта! Все как будто вечно жить собрались без болезней, и только он, Смуров, подобно безмозглой Еве, меняет бессмертие на яблоко.
Смуров встал и, нащупав в кармане пачку сигарет, вышел из кабинета. Коридор. Кивнуть здоровающемуся молодняку. Девять ступенек вверх, дверь. Господи… Да тут сдохнуть можно, газовая камера, раскаленная до предела. Смуров закашлялся и прикурил."
"Когда та же вонь, что была вокруг, заполнила легкие, в организме словно бы возник некий баланс.
Ильичева отравили антисептиком. Пакет из-под антисептика нашли в кармане у Загорцева. Что ему, Смурову, еще нужно? Он что, мало видел людей, убедительно клянущихся, что они ни при чем? А Загорцев — вообще, считай, актер. Пусть и не профессиональный, но перед камерами кривляться насобачился — будь здоров.
И все же… Что-то не сходилось.
— По-другому, — проворчал Смуров, выдыхая дым.
Если антисептик окажется тем самым — значит, нужно заняться уборщицами. И, скорее всего, теми, кого наняли недавно. Потому что «ветераны» не могут не знать, что прибирать к рукам оставшуюся после съемок жратву — в порядке вещей. И что отравить пирожные — значит отравить кого-то из своих. Это — левый человек, который даже не подумал. Ну или настолько хладнокровная и расчетливая тварь, что не верится. Такие люди в уборщицах не сидят. Такие сидят значительно выше и заправляют делами значительно более прибыльными.
Или — Загорцев. Который уже сидит и против которого железобетонные…
Дверь открылась, и в курилку ворвался злой как черт Долинин.
— Хьюстон, у нас проблемы, — объявил он, вытряхивая из пачки последнюю сигарету. — Дай-ка огоньку, зажигалку посеял.
— Сам ты Хьюстон, — просипел Смуров и чиркнул колесиком старенькой дешевой зажигалки.