Соображать четко и спокойно, не оглядываясь на бушующие внутри эмоции и страх, стоило мужчине больших усилий. И лишь понимание того, что нервами и психами он не поможет никому, заставляло, хоть и с трудом, держать себя в руках, чтобы мыслить логически.
Варвара всегда одевала свою дочь, как девочку, не забывала заплетать волосы. Джинсы, бандана и футболка, которую не так давно заказывал самолично финансист клуба и случайно хвастанул подарком для Царевишны перед другими байкерами, означало только одно. Марья была оставлена на попечение одному конкретному человеку… который ходит, черт знает где!
Сопоставив все факты и сделав единственно верный вывод, Владислав вышел из-за стойки, громко крикнув едва ли не на весь клуб:
— Кощей!!
Отскочившее от стен эхо в разы усилило его зов, а Манюня, прижавшись к нему, спрятала носик у на плече, заметно успокоившись.
Так и оказалось: пара мгновений, и по лестнице застучали кеды перепуганного казначея. Следом за ним, с трудом вписавшись в поворот, поскользнувшись на паркете, едва не навернулся взлохмаченный Шут.
— Марья! Я тебя везде ищу! Договорились же, играть только на втором этаже! А если бы что-нибудь случилось, а?!
— Пласти, — виновато вздохнув, девочка охотно перебралась к подбежавшему Кощею на руки.
— Да… фиг с ним, — прижимая к себе ребенка, выдохнув, наконец-то, явно переволновавшийся байкер, утыкаясь носом в макушку, скрытую банданой. Пожалуй, вечно флегматичного финансиста настолько перепуганным Влад видел впервые. — Только больше так не делай, ладно?
— Ладно, — покорно согласилась малышка, кажется, окончательно успокоившись. Разговоры разговорами, но как бы не спорили и не соревновались между собой байкеры за внимание очаровательного трехлетнего создания, именно финансист всегда был самым обожаемым «бякером»…
Исключая «ыжего и онопатого», конечно же.
— От же забег, да с похмела, — запыхавшийся Шут спустился чуть позже. — Царевишна, ну нельзя же так пугать честной на-а-а… А какого х…?!
— Рот закрой, — «ласково» попросил Владислав, отходя в сторону, снова присаживаясь на корточки возле Станиславы. Снова проверив пульс, он мельком взглянул на часы, проклиная время, тянущееся словно жвачка.