Отбросив ненужную салфетку, взялся за почти опустевший тюбик с мазью от ушибов. — А меня слишком часто просили присмотреть за младшим братом. Потерпи, сейчас будет щипать.
— Айщ… — девушка резко выдохнула, когда он начал наносить вязкую, резко пахнущую субстанцию на поврежденное место. И безмерно удивился, когда Стаська, видимо, сама того не осознавая вцепилась ему в ладонь. Правда, дальнейшая устало-обреченная фраза все расставила на свои места. — Всё-таки садист ты, Цепеш.
Владислав промолчал, едва сдерживая желание покачать головой.
Ехидна. Всё такая же невыносимая, упрямая ехидна… Вечно влипающая в неприятности. Он-то думал, что временя разбитых коленок, ссадин и вечных царапин давно канули в лету. Однако судя по всему, в душе Станиславы по-прежнему остался все тот же неугомонный ребенок. И, что странно, осознание этого факта никакого раздражения не вызывало, хотя старший Алехин терпеть не мог в людях даже малейший намек на инфантильность.
— Всё, — аккуратно прилепив на лоб пластырь, мужчина отвернулся и стал складывать в чемоданчик мазь и все остальное.
— Мерси боку, — сев на диване, Стаська хмуро ощупала пострадавшее место. Закономерно скривилась от боли, и добавила, устало вздохнув. — Если с игрой в доктора мы закончили, я, пожалуй, домой. Честно отлеживаться и думать, как выгородить несчастного сисадмина, который благодаря мне чуть не остался без работы, а в будущем может лишиться если не ушей, то головы.
— Ты не поняла, — собрав обертку от салфетки и прочий мусор в кучу, Владислав щелкнул застежками чемоданчика, усмехнувшись. — Постельный режим, значит постельный режим. Никаких передвижений и беспокойства. Останешься здесь под присмотром, твоего брата я предупрежу.
— Блин, а мне только показалось, что ты адекватный человек! — расстроено произнесла Станислава, качая головой. И, зло на него посмотрев, медленно и четко произнесла. — Я здесь не останусь. У меня есть свой дом, своя, кровать, и я могу сама о себе позаботиться.
И резко замолчала, когда мужчина внезапно повалил ее обратно, прижав своим телом к дивану. Еще и запястья перехватил, легко удерживая их одной рукой у нее над головой. Вторая же скользнула вдоль ее тела, заставляя замереть, его лицо оказалось очень близко, а губы, по которым блуждала насмешливая улыбка, почти коснулась ее губ…
Тихо звякнули доставаемые из кармана ее куртки ключи от квартиры.