Диме ничего не оставалось, как извиниться и немедленно следовать за слугой, хотя он и порывался сначала довести меня до подруг. Но я заверила его, что вполне в состоянии дойти сама.
Об этих словах пожалела довольно быстро. Потому что не успела пройти и десятка шагов, как навстречу вышел Френсис Рассел и встал у меня на пути. Я растерялась и даже немного испугалась. Но вовремя вспомнила, что шла не по темному малопосещаемому коридору, а потому обернулась в поисках гуляющих или хотя бы слуг. К удивлению, коридор оказался совершенно пуст.
— Нам нужно поговорить, Евдокия, — наконец, произнес он.
— Нам не о чем разговаривать! — вздернула я подбородок, ощущая, как начинают подрагивать поджилки. — К тому же вы проиграли пари и обязаны оставить меня в покое!
— Не бойтесь меня, — грустно и мрачно констатировал он. — Я просто хочу поговорить."
"В этот момент в конце коридора послышались шаги. Я обернулась и в следующую секунду оказалась прижата к мужской груди с зажатым чужой ладонью ртом, а потом и вовсе втащена в комнату, из которой вышел этот гад.
— Евдокия, успокойтесь! Я не причиню вам вреда! Нам просто нужно поговорить! — Я затихла в его руках.
— Отпустите! — дернулась, ощущая его стальную хватку на талии.
— Только если вы пообещаете не вылетать отсюда с криком о помощи, а все же немного со мной поговорите.
А я подумала, что если бы он и правда хотел причинить мне вред, то уже бы это сделал. Смысл всех этих переговоров, если птичка и так попала в расставленные силки? Был, конечно, вариант, что он просто решил поиграться со мной, как кошка с мышкой. Но в его стиле была, скорее, вот такая вот принудительная кража для разговора, чем воображаемые мной кошачьи игры.