Котильон

 — Стебхилл, где мое сердечное? Где мои пилюли? Они совершенно мне не помогают, но я за них заплатил и не собираюсь тратить деньги попусту! Где моя палка? Девочка, положи ее так, чтобы я мог достать, и не стой здесь рот разиня, точно курок на предохранителе! Колода глупцов! Да прекрати ты юлить вокруг меня, Спиддл! Я этого не выношу! Иди и слушай звонок: я, вероятно, отправлюсь спать рано и вовсе не собираюсь ждать, пока тебя будут искать по всему дому. Идите все! Нет, стойте! Где моя табакерка?

— Полагаю, сэр, вы положили ее в карман, когда вставали из-за стола после обеда, — сказал, оправдываясь, Стебхилл.

— Такого дурака поискать надо. Как же ты позволил мне сесть, пока я не вынул ее? — гневно произнес мистер Пениквик, со стонами и кряхтением предпринимая героические усилия, чтобы запустить руку в карман.

Предложенный лордом Бидденденом «Специальный» сорт в изящной эмалевой табакерке он неблагосклонно отверг, мистер Пениквик сообщил, что уже много лет пользуется сортом «Нат Браун» и ему не нужна ничья новомодная подделка.

Наконец с помощью двоих из своих оруженосцев он высвободил табакерку из кармана, заявил, что комната холодна, как гроб, и обвинил кругом лакея за то, что тот развел слишком слабый огонь в очаге. Лакей, из вновь нанятых, оказался настолько глуп, что напомнил мистеру Пениквику, что точно выполнил его приказание.

— Вот идиот! — воскликнул мистер Пениквик. — «Слабый огонь», черт подери! Но не тогда, когда я сам здесь сижу, тупица! — Мановением руки он отослал слуг и кивнул молодым родственникам.

 — Как правило, я сижу в библиотеке, — объявил он, — но не хотел, чтобы вы все там толпились. — Оглядев комнату, которая явно нуждалась в отделке (но не тратить же деньги на помещение, где ты не бываешь годами!), он выпил две пилюли и накапал сердечное. После этого угостился внушительной понюшкой табаку, который, казалось, освежил его, и начал: — Я вызвал вас сюда с определенным намерением, и если кому-нибудь наплевать на собственные интересы, я отвращаю лицо от него. Вы уже получили дневную отсрочку, вот и довольно! Держать вас здесь вечно, чтобы вы объедали меня, ради удобства парочки отъявленных нахалов не собираюсь! Заметьте, у меня нет намерений лишать их шанса! Они этого не заслужили, но я обещал, что Китти будет иметь выбор, и я человек слова.

— Предчувствую, сэр, — вкрадчиво вмешался Бидденден, — что мы имеем лишь слабое представление о ваших намерениях. Но вы не можете не признать, что один из нас отсутствует не по своей вине.