Коза дракону не подруга

Досада на Селину с Меллингом заставила меня взбодриться, отложив унылое настроение до более подходящего момента. Обдумав ситуацию, я принялась собираться. Когда я снова спустилась в холл, Батлер уже покончил с перилами и теперь занимался старинными часами. Полированный темный дуб и начищенная медь просто сияли. Не оборачиваясь, он произнес:

– Я взял на себя смелость нанять для вас кэб, мадам. Он ждет у ворот. Сегодня в городе достаточно спокойно.

– Спасибо! – с чувством ответила я. – Дорогой Батлер, вы просто волшебник!

Таким образом, приблизительно через час я, кипя от гнева, дергала за звонок возле двери, за которой жил мистер Меллинг.

Мне не хотелось облегчать жизнь эшентаунским сплетникам, поэтому вместо обычной накидки я надела просторный бурнус и шляпу с вуалью.

На лакея, неохотно приоткрывшего дверь, я не обратила никакого внимания. Он бубнил что-то вроде «господин не принимает», но я, не дослушав, вихрем влетела в гостиную. Здесь было темно, не топлено и неуютно. В холодном полумраке не сразу можно было различить фигуру мистера Меллинга.

Наш поэт сидел за контрокой в углу, зябко кутаясь в толстый ватный халат, и таращил на меня глаза, как филин в ночи. Выглядел он нездоровым и бледным, горло до самого подбородка было замотано шарфом. Я глупо застыла посреди комнаты, чувствуя себя как рыцарь, который приготовился сражаться с драконом, а навстречу ему из пещеры выполз тщедушный котенок. Черт бы побрал этого стихоплета! Похоже, он всего лишь подхватил лихорадку и в приступе меланхолии настрочил Селине прощальное письмо, а она, дурочка, вообразила себе невесть что!

– Мисс Энни? – растерянно проговорил Меллинг, не двигаясь с места.

 – Я… я не ждал, не рассчитывал…

– Ох, извините! – окончательно смутилась я. – Просто на Квендич-сквер очень беспокоились о вас, вот я и решила вас навестить.

От этих слов на скулах Меллинга заалели яркие пятна. Я же, осмотревшись, успела отметить некоторые детали. В пустом камине явно давно не разводили огонь, хозяин квартиры мялся, как грешник в аду, а его лакей, хоть и держался безупречно на первый взгляд, пренебрежительно задирал нос.

Это говорило о многом. В этом доме пахло нуждой и безденежьем.

– Как у вас холодно! – передернула я плечами, снимая перчатки. Пока поэт суетился возле конторки, собирая рассыпавшиеся листы, я незаметно поманила лакея в коридор и отправила его за углем, велев еще купить еды в трактире.

Стоило развести огонь, как комната сразу повеселела.