Может, все еще не так и страшно.
Шамиль кажется благородным человеком. Надеюсь, он не запрет меня дома и я не стану для него просто средством для постоянного рождения детей без права голоса!
– Он! Он! Он!
На весь дом вдруг проносится крик Тамилы."
"Видно, у нее и правда серьезный нервный срыв. Еще сильнее даже, чем мы думали!
Вылетаю из комнаты, несусь на ее крик.
Лена тихонько выскальзывает из дома, чтобы не смущать своим присутствием в такой момент.
И…
Замираю, как вкопанная.
Даже глаза тру. Не верю тому, что вижу!
Давид Багиров.
На том же коне, как когда мы впервые встретились.
И сердце замирает. Останавливается.
Идеальный.
Красивый, как Бог!
И держится так, словно самый настоящий повелитель мира!
Как призрак. Как видение.
Бросает несколько взглядов по сторонам, и любопытных зевак будто сдувает ветром.
Соскакивает с коня, уверенной походкой направляясь к дому.
– Я говорила!
Шепчет Тамила, лихорадочно сверкая глазами и стуча ногтями по окну.
– Говорила! Он обещал на мне жениться! И женится! Просто отец неправильно с ним говорил! Разозлил своими требованиями! Все испортил! Иначе он давно бы уже приехал! За мной!
– Тамила.
Мама хватает ее, уже развернувшуюся, чтобы бежать в двери.
А я с места сдвинуться не могу.
Только чувствую, как с губы стекает горячая струйка крови.
Сама не заметила, как сильно я ее прикусила!
Осторожно пробираюсь по коридору в кладовку. Оттуда все прекрасно видно и слышно.
Сжимаю кулаки, глядя на то, как Багиров входит в наш дом. Как хозяин мира. Уверенно и властно. Даже чуть оттискивает отца в сторону.
На идеальном лице ничего не прочесть.
Только челюсти крепко сжаты.
Они молча проходят в комнату.
Лицо отца так и полыхает яростью. Кулаки сжаты.
Но он не устраивает скандала. Не гонит Багирова прямо с порога.
Еще один скандал нам точно не нужен! Хватит и того, что он уже принес в наш дом и в нашу жизнь!
– Как ты… Как ты вообще посмел сюда явиться?
Отец говорит тихо.
– Я пришел за Саидой!
Чеканит ледяным голосом Давид, сжимая кулаки.
И в этот момент резко вскидывает глаза.
Будто чувствует, что я здесь. В кладовке.
Нет. Не может быть. Меня не видно, я точно знаю!
А все равно. Внутри все сжимается. Кажется, что его глаза безошибочно проникают в самую душу. Прожигают насквозь. Вонзаются так, как острые зубы в кусок сочного мяса.
– Что?
Голос отца звенит.