Я — готовкой ужина, а Лео — собирательством.
Время до сумерек пролетело быстро. Я только успела прочитать половину книги, которую предусмотрительно захватила с собой. Как и предполагалось, Лео было интересно изучать местных насекомых и лазать по разбросанным горным породам, чем собирать ягоды.
Геля сделала круг вокруг нашего лагеря, приземлилась и уже вскоре вышла из-за палатки, поправляя на себе кофту с длинным рукавом. К вечеру здесь было прохладно.
Пока мы ели и пили чай, Лео уже клевал носом. Геля его перенесла в палатку и уложила спать.
Чувство полета пьянило, свобода пузырилась по венам, разнося счастье и радость. Я буквально парила, а свет звезд и яркой луны отражался от моей шкурки. Затем пролетела мимо прозрачного озера и посмотрела на свою гибкую белую драконицу, как и у тети, с бирюзовым отливом и чешуйками. Жутко захотелось занырнуть, снова рвануть к небу, покрыться мурашками и согреться работой мышц.
Я сбросила одежду на берег, набрала высоту и развернулась. Резкий заход в озеро создал сильный всплеск и удар, разница температуры воздуха и воды выбила дух, но это было так прекрасно. Я проплыла под водой половину водоема и вынырнула вверх, сразу беря курс в небо. После теплой воды прохладный воздух, обдуваемый мою мокрую чешую, пробрал до мурашек. Я выпустила пар из пасти и оскалилась, потому что улыбка на морде зверя выглядела бы очень странно.
Заложила новый вираж над лесом, когда услышала злобный и полный ярости рокот зверя.
Малодушное желание скрыться, притвориться, что не узнала рокот ящероподобного козла, пришлось откинуть. Драконица никак не могла бросить в беде своего дракона. Может быть, если бы не метка, то удалось бы смыться, но… не судьба. Пришлось тяжело вздохнуть, а еще вспомнить, что я — врач и как бы давала клятву.
Я тихонько приземлилась у озера и нашла свою одежду, но тут же пожалела, что не взяла кроссовки. И снова раздался громогласный рев, который заставил меня ускориться. Уже через километр, который преодолела за несколько минут на пределе своих сил, я увидела огромного черного ящера, мотающего головой и наступающего на Романа. Его глаза мало походили на того, кто понимает, что делает. Сложилось впечатление, что он готов растерзать своего друга.