Я только носки порвала, а она сразу – «подарки», «подарки»! Что она – Дед Мороз, что ли? И потом, Люся, ты так себя вела, что я тебе не то что дарила бы, а последнее бы отобрала. Ну чего ты с Малышом все к собакам лезла?
Хлипкая Людмила Ефимовна не ожидала от подруги критики, а потому оскорбилась на совесть:
– Это я-то лезла?! Да я… А знаешь, как они меня приняли? Как родную! А ты!! Да от тебя все псы поразбежались! Даже кусать тебя посчитали неприличным! И девушка такая милая! Тортик состряпает…
Они уже подходили к остановке, когда Василиса отважилась.
"– Я заметила мужчину. Он за нами следит, это я точно знаю. Правда, еще не знаю, что ему от нас нужно, но он за нами наблюдает. У меня только два предположения – либо это мой очередной воздыхатель, либо маньяк-насильник. Пока только известно, что это молодой мужчина, лет шестидесяти, с плешью, с эдаким крючковатым носом и без двух передних зубов. А еще у него трясутся руки.
Люся не собиралась тревожиться из-за таких мелочей, как маньяки-насильники.
– Вася, тебе, сколько я помню, везде мужчины мерещатся. Правда, раньше они выглядели достойнее.
– Люся!! Мне? Мужчины? Я тебя умоляю! Ты же знаешь, как я к ним отношусь!
Люся знала. Подруга была замечательным человеком. Она могла гордиться добрым, отзывчивым сердцем, широкой душой и даже изворотливым умом, но красотой Василиса никогда похвастаться не могла. Может, именно поэтому она долгие часы проводила перед зеркалом, дабы хоть с помощью косметических хитростей выглядеть приятно.
Вечером Люся устроилась на диване и подробно описывала дочери, как прошел их первый учебный день.
– Мам, тут у нас пожар у соседей! – взволнованно кричала она в трубку. – Пожарным по какому номеру звонить?
– Ноль один, так я что тебе хотела рассказать! Наш Малыш…
– Мама! Им телефон нужен!
– Так я же дала! Ноль оди-ин, ты что, плохо меня слышишь?
– Им позвонить нужно, у них пожар!.. Я потом сама тебе перезвоню!..
А в это время Василиса прела в горячей ванне.