Та не такая красивая, но душевная.
– Я знаю кто, – засмеялся Арсен.
– Помалкивай, тебя не спрашивают, – Слон толкнул его локтем в бок.
– Ой, ой, кто же такая? Эльпида, что ли? – вяло спросил Иван.
– А ты откуда знаешь?
– Да все знают, или догадываются.
Слон был явно удручен:
– Ничего себе: так прям все-все и знают?
– Да успокойся, кому какое дело. И вообще, что это за феодализм какой-то: жениться только на своей нации. Я вот возьму и женюсь на казашке.
Слон хохотнул.
– С тебя станется, дурак! И родится, тебе на радость, узкоглазая доченька.
Иван вдруг остановился:
– Завтра же спрошу у Харитона, что это за дела, неужели, если я захочу жениться на гречанке, ей не позволят? Дед Самсон – пещерный человек, он рассуждает по – старому. А если это любовь? – Иван распалялся, руки его ожесточенно жестикулировали, он как бы сам с собой рассуждал.
Слон грузно шагал рядом и сопел. Разговор он воспринимал серьезно. Уже на подходе к дому Новикова сказал:
– Ну ладно, не женишься на Ирини, зато все остальное у тебя должно сложиться хорошо, ведь ты русский, а русским везде зеленая дорога, не то, что я – бедный армянин.
Он ожесточенно дернул ручку калитки. Хлипкая дверца скрипнула и затем легко охнула, закрываясь за вошедшим. Захлебываясь, залаяла собака.
Минуту Иван смотрел на калитку с удивленно вздернутой бровью, подумал:
«А ведь точно, он на Эльпиду серьезные виды имеет.
Иван вздохнул, повел глазами вокруг. Арсен уселся на лавку в тени молодого тополя, разморенный жарой, закрыл глаза. Саманный, низкий домик был крайним на короткой улочке, на самой окраине поселка. Иван зашел за угол и перед ним открылась бескрайняя степь, с колышущейся, высокой травой. Легкий утренний ветер дул в его сторону и было приятно вздыхать смесь степных травных запахов.