– Он все с бумажными змеями бегал и говорил, что вырастит и сам будет летать. Помнишь, Алексис?
– Как мы с тобой носились по холмам со змеями, конечно, помню! Я и тебе их делал. И ты хотела летать, забыла? – глаза Алексиса смеялись. Хоть и не ярко светила лампа, но Ирини видела его искрящиеся глаза.
– Ну вот, а хочешь на доктора учиться…
Валентина тут же пояснила:
– А это у него от Анастаса Павловича, который оперировал ему еще до войны поломанную в бедре ногу.
Ирини поморщилась: представила, как ему было больно.
– Наш мальчик уже тогда пытался, как легендарный Икарус, летать. Вот и слетел с дерева.
Ирини не стала спрашивать, что такое «Икарус».
– Да, ладно сестра, ты что-то разошлась. Давай поговорим об Ирининых делах.
– Нет, нет, мне очень интересно послушать о вас. У меня все обычно. Обо мне потом. Расскажите об Анастасе Павловиче. Кто-то о нем говорил мне, кажется, моя покойная свекровь. Да, она мучалась с ногой, и сожалела, что нет здесь таких врачей, как он.
– Да, о нем везде ходят легенды, – начала Валентина, но Алексис ее перебил:
– Его фамилия Папанасопуло.
С минуту помолчали.
– И я думаю, придет такое время, – поддержала его Валентина, – и не сомневаюсь! Кстати, – добавила она, – мы с Алексисом думаем, теперь, со смертью Сталина, все переменится.
– Как переменится? – испуганно спросила Ирини.
– Ну, власть переменится, не будет так строго, что слова лишнего нельзя сказать. Можно будет жить где хочешь, разрешат вернуться сосланным в свои родные места. Дадут возможность нам выучиться на врачей, – радостно заключила наконец свою мысль Валентина.
Ирини опять в душе позавидовала сестре Алексиса: как же она хочет учиться, раз так часто упоминает об этом.
– Генерал так любил и любит Сталина! – вставила она.
Валентина пожала плечами:
– Многие его любят. А за что? За то, что под его руководством уничтожено столько душ? Бог ему, конечно, судья, но я его любить не могу.
Такое категорическое заявление Ирини слышала впервые.