Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Некоторые из них за время его отсутствия выучились на шоферов и теперь хлеб свой насущный зарабатывали не надрываясь. Рассказывали, что двоюродный его брат Юрка Шапраниди, дядь Савкин сын, вообще деньги только так зашибает. Рассказывали, что Юрка, Челокиди Яшка, Попандопуло Лаврентий возили хлеб на большие расстояния и по пути нашли небольшой котлованчик, расширили и углубили его, с тем, чтоб ссыпать туда небольшими порциями пшеницу: за несколько рейсов там набиралось немало пудов. Потом продавали ворованное зерно за сходную цену.

Особенно показал себя Юрка: однажды, таким же макаром, они целый день сыпали зерно, а, когда пришли ночью забрать его, то увидели пустую яму. Кто-то из них опередил остальных. Постольку их было трое, то доказать друг другу не могли. Но знали, гнилым среди них был один. Ну, а в общем – жировали ребята. Савва им не завидовал. Воровать он зарекся. Голубой его мечтой теперь было перво-наперво переехать в теплый край, чтоб там можно было работать и зимой. Даже на стройке.

Ну и, возможно, сможет выучиться водить машины, хотя Савва не был уверен, что бывшему зэку позволят водить машину. Но, как говорят, надежда умирает последней. А пока приходилось делать всякую работу, какая попадется: не очень-то хотели работника с тюремным прошлым. Это очень задевало Саввино самолюбие. Один раз в жизни от безысходности он хотел стянуть немного пшеницы и теперь он навеки – вор. Скорее, скорее отсюда, подальше, чтоб никто его на новом месте не знал.

Жена как будто понимала, как ему тяжело здесь жить с этим клеймом. И Савва надеялся, что именно этот аргумент поможет убедить ее переехать в Джамбул.

Ирини была уже беременна вторым ребенком, когда произошла безобразная сцена: пьяный Савва ударил ее, а потом еще и кинулся на нее с ножом, порезал ногу. Все это происходило в присутствии его братьев. Они, собственно, и спровоцировали этот скандал. У Ирины был сильный токсикоз, плохо себя чувствовала. Она уже легла спать вечером, как вдруг братья завалились в гости.

Сели за стол, Ирини встала, что было в доме подала. А было – варенная картошка в мундирах, сало, лук и остатки супа. Подавала она без счастливой улыбки: ее поташнивало, она говорила ему об этом перед тем, как лечь. Савва ей помогал – нарезал хлеб, поставил стаканы, бутылку братья сами принесли, хотя знали, что Савва не любил горькую, он сразу пьянел и слабел, потому что кроме тошноты от спиртного он ничего не чувствовал.