А Ирини идет медленно, тяжело, часто оглядываясь на дом. Сны были такие четкие, что, проснувшись, до нее не сразу доходило, что все, что она только что пережила происходило во сне, а не наяву. Ведь именно так и произошел их отъезд из Осакаровки: дети на руках, и они идут в метель на железнодорожный вокзал."
"Хорошо станция находится не так далеко. Все родные пришли провожать. Переезд – событие не шуточное. Народ боится перемещаться, да и некуда. К тому же они, в основном, неграмотны и двух слов написать и прочитать не могут.
Люди элементарно боятся потеряться или потерять детей и последние пожитки. Боятся оказаться обворованными, оскорбленными или убитыми. Или оказаться по какой-нибудь причине в милиции. Так что уж лучше было сидеть дома и не высовываться. Но Савву ничто не могло удержать в Осакаровке. Ему хотелось начать новую хорошую жизнь. Казалось, что она никак не может сложиться вне теплого, южного климата. Сестра Аница оставалась жить с младшим братом Федором. Как только Савва устроится в Джамбуле – вызовет ее к себе.
Итак, двадцать пятого марта пятьдесят седьмого года семья Александриди вышла из дома. Идти надо было минут двадцать, но, как назло, ночью прошел густой снег. Земля покрылась белым сухим хрустящим ковром сантиметров на сорок. Идти с детьми было трудно. Роконоца с Кики и Харитоном ждали их на станции, стерегли их вещи. До поезда было еще минут сорок. Стояли внутри покосившегося старого вокзала, недалеко от кассы и разговаривали. Кругом сновали люди.
У четырехлетней Наталии всегда хорошее настроение, если она не смеется, значит на ее лице играет улыбка. Глаза выражают, то восторженность, то любопытство, то удивление. Сама Роконоца в глубокой печали. Отвечает на внучкины ласки совершенно автоматически, периодически оглядываясь на Ирини. На Савву она совсем не смотрит. Савва же находится в благодушном настроении: наконец осуществляется его мечта.