Генерал никак не мог привыкнуть к бесконечным порезам на лице."
"Генерал вытянулся, подрос чуть ли не на голову к своим семнадцати годам и стал стройным, сухощавым парнем среднего роста. А ведь было время, он жаловался Ирине на свой короткий рост и грозился броситься под поезд, если к шестнадцати годам не вырастет. Ну, все-таки вырос, наконец! Странным образом, выглядел он гораздо старше своего возраста. Красивое лицо и быстрый ум делали его привлекательным для женского пола. Власин познакомился с ним, когда Христопуло, отпраздновав свое совершеннолетие, пришел в милицию за справками для оформления паспорта.
– Мы с тобой прямо нарасхват! – как-то у себя дома, за скамбилом, в отсутствии жены (по выходным Настя иногда навещала свою бабушку), на другой день после такой вечеринки, со смехом заметил немного выпивший Александр.
– Ты о чем, о женщинах? – бросил он сквозь зубы.
– О ком же?
Генерал поднял бровь:
– Да я бы не сказал про себя, а вот про тебя наслышан.
– Ой, ой, парень, ты ж здесь первый сердцеед, – Власин за панибратски обнял приятеля. – Баб, видимо, с ума сводит твой подбородок с ямочкой.
По правде сказать, хоть он и уважал лично Якова Христопуло, но в целом к грекам и чеченцам относился пренебрежительно, как к людям второго сорта. Одно слово – нерусские, точнее сказать – черножопые. А немцев не любил, потому что – «фашисты». Что с ними церемониться? Гады и есть гады. И то, что жена наполовину немка, втайне его печалило. В общем, общаясь со своим новым приятелем – греком, младший лейтенант милиции, Александр Сергеевич Власин искренне удивлялся, когда обнаруживал, что тот мыслит гораздо глубже него самого.