«Так ему и надо! Вот гад, с него все и началось, – думал Власин. – Жена начала подозревать еще с тех пор, а теперь что бы отбрехаться, нужно приложить неимоверные усилия».
Какие именно усилия он еще не знал, но решил хорошенько обдумать создавшуюся ситуацию."
"В первый вечер он не вернулся домой. Знал, что Иван назавтра должен был отбыть на свою службу. На следующий вечер он пришел в обычное время, как ни в чем ни бывало. Открыл дверь и сразу понял, что ни жены, ни ребенка не увидит, по крайней мере, в ближайшее время.
Пришлось ему пойти в педучилище. Но там ее не было уже два дня. Сказали, что заболела. Где она находится, никто не знал. Власин забеспокоился. Позвонил в Осакаровский милицейский участок приятелю. Пришлось приврать, что уезжал в командировку и разминулись с женой. Но ответ был, что нет ее там. Мишутка, правда, с бабушкой. После нескольких дежурств у педучилища, Власин все-таки поймал момент и быстро подошел к жене, идущей с опущенной головой среди других веселых студенток. Выглядела она потерянной, усталой и нездоровой.
В общем-то, так и было с ней на самом деле.
При виде его, она, вздрогнув, отвернулась. Власин видел, что ей хочется поскорей уйти. Вдохнув побольше воздуха, он начал:
– Настюша, пойми, со всеми такое случается. Но это было только раз. Поверь и прости очень тебя прошу.
У Насти побежали слезы, задрожал подбородок. Но она, закусив губу, взяла себя в руки. Сверкнув на него своими серыми холодными глазами, она, ни слова не говоря, быстро зашагала прочь.
Он побежал за ней.
Пробежка получилась метров на сто, но Настя шла, упорно глядя перед собой и не отвечая на все его просьбы простить. Власин напомнил ей и трудность учебы без его помощи и о ребенке, которому нужен отец, и, что он на самом деле, любит только ее и никого больше. Ответа не было. Ему стало неудобно не столько перед прохожими, а перед ней, что он так бежит за ней подобно псу. Остановившись, он долго смотрел ей вслед. Шла она решительно и скоро. Сердце Власина не на шутку защемило. Ему показалось, что жизнь его только что окончательно дала глубокую трещину.
По его вине. И это сейчас, когда все более – менее было налажено: и красавица жена, всем на зависть, и подрастающий сынок, и недавно купленный маленький, но добротный дом и работа, где ему вот-вот должны были дать новую должность. Как он мог все это пустить по ветру?
И что теперь будет? Ему стало не по себе, и он опустился на первую попавшую лавку. Вперившись глазами в землю, он просидел так, пока не замерз.
