Она явно была утомлена: нервничала, пока собирали вещи у мужа и вот – расслабилась. Теперь и Генерал совсем не докучал вопросами, только иногда посматривал украдкой на нее. Настя, как будто беспрерывно обдумывала какой-то мучавший ее вопрос.
Может, думала о покинутом муже, разбитой своей жизни, может думала о маме, которая, неожиданно, в свои сорок два года родила еще дочь, сестру Насте. Об этом Харитон узнал от Эльпиды.
Настя в самом деле думала о себе, муже уже, как о бывшем, сыне, родителях. За все время Настиного замужества мама навестила ее раз, а отец ни разу.
Так они были заняты работой. Но обещали приехать непременно в это лето. Теперь же, родив, Нелля Ивановна стеснялась появляться в Осакаровке. По ее мнению – стыдно так поздно рожать детей, ведь она уже бабушка. Настя удивилась, как баба Нюра восприняла это известие: она была поражена, но рождению внучки была очень рада. «Ну, вот. Всю жизнь, бедняжка, моя невестка, хотела хотя бы двоих детей. Наконец, Бог услышал ее. Слава Тебе, Господи! – она перекрестилась на икону в горнице.
– Дал же мне Бог, на старости лет, умиление, – кряхтела Настина бабулька, влезая на печную лежанку. – Надо же, родная тетка младше племянника Мишутки, на три года. Надо же!» – качала она головой, как бы недоумевая, как это могло случиться.
С того дня она часто разговаривала с Мишуткой о его новорожденной тете. А внук, как взрослый, переспрашивал бабушку, как ее зовут и где, и с кем она живет, и скоро ли она приедет. Анастасия сама собиралась поехать к родителям в гости.
Вот ждала только лета. Думала, может, ей стоит переехать к ним, подальше от своего бывшего мужа и теперешних молчаливых, но упорных преследований Харитона.
Дома, у бабы Нюры, под ее же руководством, они поставили Настину никелированную кровать с круглыми набалдашниками, маленький стол, книжный шкаф и еще кое-что по мелочи. Анастасия Андреевна жарила картошку и яйца. Накрывала стол. Как всегда, в ее присутствии, Харитон ощущал себя в каком-то ударе. Мог, например, шутить без конца, рассуждать на серьезные темы.
И откуда, что бралось: он себя не считал начитанным, тем более образованным. Или, наоборот, молчать, давая высказаться кому-нибудь, чаще Генералу, прислушиваться к самому себе и удивляться, как ему хорошо. Расставляя привезенные вещи, Харитон следил за «Настенькой», как ему казалось, незаметно. Однако успел заметить, что раз его такой пристальный взгляд был пойман Генералом, который вслед за этим чуть заметно усмехнулся. Харитону было все равно.
