Как сладко она умела говорить, так обходительна, так внимательна. Его Ирини совсем другая – прямая и даже безапелляционная. Ей бы чуть-чуть Марициной мягкости!
Когда совсем стемнело, откуда-то появился баян, и Савва сыграл, наверно, все сто пятьдесят музыкальных произведений, которые он выучил в течении своей жизни. У забора собралось куча народа, человек пятнадцать. Кто-то даже танцевал. Все хлопали ему после каждой прозвучавшей музыки. Савва видел, как на него восторженно смотрят некоторые женщины, и среди них, кажется, и Марица.
Молодец Костас! При своем, мягко говоря, маленьком росте, он был чуть выше Саввиного плеча, отхватил жену, красавицу и на пол головы выше себя. И, как он сумел себя поставить и заслужить такой авторитет, которым пользовался у Марицы? Правда, с интеллектом у брата все было в порядке, да и с порядочностью тоже. Из их рассказов Савва понял, что люди уважали его: он одно время даже был председателем поселкового совета в родном его Лесном. Но пчеловодство его больше увлекло.
Переехать бы к ним в Поляну жить! Надо это обговорить с ним завтра, сегодня уже поздно.
С другой стороны, что удивляться – кругом полно молодых женщин незамужних потому, что после войны не хватало мужчин на всех. Как в той песне» «Потому что на десять девчонок по статистике девять ребят», в действительности не девять, а только шесть. «Может, в этих краях по-другому смотрят на эти вещи, кто его знает? – мелькнуло у него в голове. – Не мне судить, она жизнь прожила».