Но Ирини не было его жалко: дурак-дураком!
Куманек стал жалко оправдываться:
– Ну, что ты Ирини, не подумай, что я с плохими намерениями… Я же кум, что ж я не могу с кумой пройтись.
– Знаешь поговорку про кума с кумой? Я не хочу давать повода для разговоров. И больше без Саввы сюда не приходи.
– Понял! Извини, – и все еще красный и совершенно не в своей тарелке Яшка ушел. Ощущение было не из приятных. Как будто она коснулась какой-то грязи.
«Фу, мерзкий какой! Думает, если красивый, соблазняет девок направо и налево, так и со мной такой номер пройдет.
Вот и конец июля. Скоро должен приехать Савва. Ирини даже соскучилась. Да и деньги были на исходе. Хорошо хоть огород кормил. Помидоры огромные, почти килограммовые, баклажаны, капуста, перец, лук зеленый, патиссоны, огурцы. Всего навалом. Наташка бегала за хлебом, сахаром, иногда молоком. Масло только постное. Мясо за лето ни разу не покупали. Яйца были свои, слава Богу уговорила год назад курятник сделать. Теперь у них двенадцать кур.
Ирини продержалась все-таки еще две недели, но все-таки пришлось идти за помощью к тете Соне.
– Теть Соня, думала выкручусь, но хочу – не хочу, придется занять денег.
– Сколько тебе? – с готовностью спросила тетка.
– Рублей тридцать. Мне на хлеб, да молоко иногда. Ну сахар…
– Возьми больше. Хватит – наэкономилась! Приедет – заработает.
– Я не знаю на какие деньги он там живет? С собой взял, как раз на месяц. Кому он может быть нужен в качестве нахлебника? Небойсь тоже у кого-то занимает. Потом будет долги высылать. Простой он у меня парень! Жена сидит дома одна с малыми детьми, а он разгуливает.
– Я тоже не понимаю, как можно так поступать. Чисто греческие замашки! Там видимо ему напоминают, что мужчина не должен оглядываться на жену, а самому решать, где и как быть.
– Ненавижу! – устало проговорила Ирини. – Он такой не самостоятельный. Слушает всех, кому не лень напевать ему на ухо.
Тетя Соня месила тесто, после последних слов Ирини, остановилась, сказала с сочувствием:
– Не переживай, все утрясется. Приедет.