Утром ему приснился сон, что Ирини ругает его за что-то. Он же отнекивается и оправдывается. Проснулся, как от толчка. В ушах звучали ее слова: «Смотри, как бы не пожалел обо всем!»
«Что она имела ввиду? Даже во сне она его видит насквозь. Что я такое сделал? Подумаешь задерживаюсь. Понять можно, что не каждый год я сюда езжу. Одна дорога сколько стоит! Приеду же, никуда не денусь».
Над головой жужжала пчела. Савва накрылся с головой. Голова гудела. Наливка давала о себе знать. Сколько раз себе давал слово не пить совсем.
В комнату заглянул Костас.
– Ну, вставай. Поедем на пасеку. Марица уже приготовила завтрак.
За столом Марица заметила, как их гость морщится от головной боли.
– Что-то беспокоит? – спросила она участливо, заглядывая ему в лицо.
– Да, нет. Нет. Это так…, ничего серьезного.
Марица пристально посмотрела ему в лицо.
– Наверное вчерашняя водка тебе не пошла. Я ее тоже не люблю.
Голова прошла чуть ли не мгновенно.
– Ну как? спросила она минут через пятнадцать
– Ты, Марица, волшебница. Спасибо! Можно начинать все заново.
– Подожди немного, на пасеке тебя поджидает медовуха. От нее никогда голова не заболит. Она только полезна для здоровья, – заявил Костас, деловито разрезая и раскладывая у тарелок хлеб.
Савва не хотел думать о спиртном.
– Отлично, медовуха, так медовуха! – произнес он торжественно – бодрым голосом.
На пасеке было мало народу. Все были чем-то заняты. Место для ульев, конечно, отведено очень большое. Двое ребят и три девушки были практикантками. Они выбирали пчелиное молочко из пчелиных сот. Савва посмотрел, ему не понравилось: какие-то червячки, какая-то крохотная желтая масса около них, называемая молочком. Брр…
Он не сразу обратил внимание на их помощницу, Лиду.
Лида усиленно ухаживала за Саввой, который поглощал пищу без остановки так, как с утра кроме капустного рассола ничего не ел.
Она расспрашивала, как ему здесь нравится, на сколько времени он приехал.