Тетя Соня собралась уходить, когда в калитку постучала кума Лиза, которую прозвали «Ирини пу эн? То есть «Ирини где?», потому что, еще не доходя до дома, она выспрашивала у детей и соседей, дома ли Ирини. Зайдет во двор и пока не зайдет в дверь дома, все спрашивает: «Ирини пу эн?» Обычно, она еще только подходила к дому, а Наталия уже прибегала сообщить, что «Ирини пуэн» идет к ним.
Кума Лиза была очень живописной внешности. Вся она являла из себя редкую, тонкую, какую-то царственную, но, к сожалению, уже заметно увядающую, красоту.
И, если надо было разобрать какую-то справку или официальную бумагу, Лиза приносила малограмотной Ирини, и та по складам читала и разбирала ее. В крайнем случае они обращались к тете Соне, их палочке-выручалочке.
Тетя Соня закончила школу на греческом языке, русскому там, наверно, тоже учили. Грамотная была тетя Соня. Столько всего знала. И Библию тоже.
– Как это бросил? – удивленно спросила Ирини. – Куда школа смотрит?
– Они приходили, вызывали Колю к директору. Он обещал ходить в школу, а сам уходит и все тут.
– Может учиться ему трудно? Пусть выделят кого-нибудь в помощь из учеников.
– Он бы перешел, если б не пропускал, так говорила его классная руководительница, а теперь остался на второй год в седьмом классе. Он категорически отказывается идти в сентябре в школу.
– Ну и дела! Такой Коля хороший парень у тебя был! Что же теперь делать?
– Говорит, пойдет в вечернюю школу. А сейчас ищет работу.
– Кто же его возьмет в его возрасте, – спросила тетя Соня.
– Говорит, что возьмут в сапожную мастерскую. Будет обувь шить.
Лиза говорила вяло, как будто не о собственном сыне.