– И пошла бы, ей Богу! – истово перекрестилась Матрена, переводя глаза на каждого сидящего, как бы стараясь удостовериться, верят ей или не верят.
– Я б еще подумал ехать ли, но мой друг, Алексис, Иринин родственник, хочет переехать в Красную Поляну из Минска. Да и другой друг, Алик Аслонян, тоже хочет поменять место жительство на Кавказ. Поедет со мной. Он армянин, ему можно хоть куда ехать, по крайней мере в свою Армению. Им легче, не то, что нашему брату – греку. Здесь, в России, у нас, как и у немцев нет ни республики, ни автономии…
– Так Алексис собрался переезжать в Красную Поляну? – подала голос Ирини, выходя из кухни и вытирая о полотенце руки.
Харитон повернулся к ней:
– Да, твой родственничек хочет вернуться в родные места. А у тебя нет такого желания?
– Ну, Харитон, ты такие вопросы задаешь, как будто мое желание может сыграть какую-то роль, – она посмотрела на него с укоризной. – Во-первых, у меня муж не русский, во-вторых, с деньгами вечная проблема, в-третьих, все мои в Осакаровке, а без них я никуда не тронусь, если б даже в Юревичах сохранилась жизнь… Честно говоря, я б уехала в Осакаровку, и мне больше бы ничего не надо было, – завершила Ирини свою речь таким признанием.
– А я всех своих Осакаровских заберу тоже с собой, никого не оставлю, – засмеялся Харитон, – что б никто ни о ком не тосковал."
"Ирини неудобно было спросить, кого он имеет ввиду, кроме, понятно, деда Самсона. Неужели и Эльпиду с собой возьмет? Ведь пацана он точно не оставит.
Интересно, в таком случае, где он расселит своих жен? Не в одном же доме…
– А ты тоже в Красную Поляну хочешь, или в Адлер? Там еще есть Лазаревское, – поинтересовался Матренин муж.
– Насчет Красной Поляны – не знаю. Все может быть, – ответил уклончиво Харитон.
* * *С середины шестидесятых и, особенно, начале семидесятых годов депортированные народы повалили назад в свои родные места. Партия и правительство, наконец, разрешили им. Раньше всех из Осакаровки исчезли чечены, уехали многие русские, греки не так уж рвались, пустив корни здесь, но все же уезжали; и совсем не дергались с места немцы.