Говорила с Саввой еще перед поездкой в этот долбаный Кавказ, что надо что-то делать, помочь ребенку поступить учиться. Куда она пойдет работать с ее то здоровьем? А Савва пожал плечами: «Пусть занимается и сдает экзамены на следующий год». Ирини не раз говорила ему, что дочь занимается и день и ночь, а смотри как: не добрала балла и ясно на сто процентов почему – только потому, что она не русская. Не празднуют в СССР греков. Говорила ей Шура, соседка, что теперь, чтоб поступить надо дать кому-нибудь взятку, тогда ее сразу примут.
– Надо знать кому давать, а у меня таких знакомых нет. Так, что я не вижу выхода из положения. Пусть больше занимается, может, на следующий год поступит.
С ним бесполезно было говорить. Ирини поговорила опять с Шурой Параскевопуло. Их старший сын Илья уже учился в Гидромелиоративном институте. Попал он туда, потому что у двоюродного брата Шуры, русская жена преподавала в том институте. Шура назвала размер взятки-пятьсот рублей.
"А следующим летом успеет перед Наташиными экзаменами поехать спекулировать виноградом.
В конце августа, оставив Роконоцу с детьми, Савва и Ирини, наконец, вместе уехали в Адлер. Приехали назад в начале сентября. Друг на друга не смотрели.
Мать и дочь прошли в летнюю кухню. После общих вопросов и ответов, Ирини, видя, что Роконоца сразу поняла неладное, рассказала, как она засекла Савву с другой женщиной.
– Ты ее видела?
– Нет.