Красный, белый и королевский синий

Он совершенно не хочет этого делать, но сомневается, есть ли у него выбор.

– Эм. Да, я… да, думаю, что могу.

– Это именно то, о чем мы говорили и чего мы оба не хотели делать, – говорит Алекс в трубку.

– Я знаю, – отвечает Генри. Его голос дрожит. Филипп ждет его на другой линии. – Но все же.

– Ага, – отзывается Алекс. – Но все же.

Джун выкладывает снимок из Техаса, и он тут же становится ее самым пролайканным постом, взрывая всю статистику.

За несколько часов фото разлетается повсюду.

BuzzFeed публикует чуть ли не целую книжку об отношениях Генри и Джун, начиная с той богом забытой фотографии, на которой они танцуют на королевской свадьбе. Они откапывают фотографии из Лос-Анджелеса, изучают их общение в «Твиттере». «Тот неловкий момент, когда вы думали, что Джун Клермонт-Диас уже не сможет достичь больших #высот, а у нее все это время был свой прекрасный принц». В другом комменте интересуются: «Познакомил ли голубков лучший друг его королевского величества, Алекс?»

Джун выдыхает просто потому, что смогла найти способ защитить Алекса, даже несмотря на то, что весь мир копается теперь в ее жизни в поисках вопросов и доказательств.

Сам Алекс жаждет крови. Ему хочется хватать этих идиотов за плечи, трясти и кричать, что Генри на самом деле его, хотя смысл был в том, чтобы люди поверили в обратное. Он не должен испытывать такого чувства несправедливости. Все так увлеклись этой идеей, в то время как единственная разница между правдой и ложью, которая тут же взорвала бы Fox News, – это вопрос половой принадлежности… и это причиняет чертовски сильную боль.

Генри молчит. Того, что он сказал, было достаточно, чтобы Алекс понял, что Филипп, услышав новости, побагровел от злости, а ее величество была раздражена, но довольна тем, что Генри нашел себе девушку. Из-за этого Алекс чувствует себя ужасно. Эти душащие его указания, необходимость притворяться тем, кем он не является… Алекс всегда пытался уберечь от этого Генри.

Все это никогда не должно было исходить от него самого.

Это какой-то кошмар. В животе все сжимается, стены вокруг него смыкаются. У них нет плана на случай «если все покатится к чертям». Всего две недели назад он был в Лондоне и целовал Генри перед скульптурой Джамболонье. А теперь это.

Остается еще один беспроигрышный вариант. Единственные отношения в его жизни, которые могли отвлечь всех сильнее, чем все это.