После того как Алекс расшифровал его сообщение в письме, Эллен позвонила прямиком Луне и без лишних вопросов сообщила, что защитит его от любых обвинений, если он поможет ей убрать Ричардса. Алекс знал, что его отец тоже связывался с Рафом, а Луна знал, что никто из его родителей не держал на него зла. Но это первый раз за долгое время, когда они разговаривают.
– Если ты считаешь, что я не сказал каждому сотруднику в первый же день, что у тебя есть свободный доступ к этому кабинету, то ты глубоко ошибаешься, – говорит он.
Алекс ухмыляется и достает из кармана пакетик Skittles, исподтишка подбрасывая его на стол Луны.
Раф выдвигает из-под стола стул, который стоял возле него нетронутым все эти дни.
У Алекса до сих пор не было шанса поблагодарить Луну, и он понятия не имеет, с чего начать. Он даже не уверен в том, что это необходимо, в первую очередь поэтому он просто наблюдает, как Луна вскрывает пачку и высыпает конфеты на бумаги.
В воздухе висит немой вопрос, который они оба ощущают.
– Ты знал? – спрашивает он. – До того, как все произошло, ты знал, что он собирается делать?
Луна снимает свои очки и мрачно опускает их на бювар.
– Алекс, я знаю… я окончательно разрушил твою веру в меня, поэтому я не виню тебя за этот вопрос, – отвечает он, опираясь на локти. Его взгляд становится жестким и сосредоточенным. – Но ты должен знать, что я никогда в жизни не позволил бы умышленно произойти такому с тобой.
Алекс с усилием выдыхает.
– Хорошо, – говорит он. Он смотрит, как Луна откидывается на спинку стула, и на тонкие морщинки его лица, ставшие немного глубже, чем раньше. – Итак, что произошло?"
"Луна вздыхает, испуская из груди хриплый, усталый звук. Этот звук заставляет Алекса вспомнить слова его отца у озера, когда тот говорит о том, сколько Луна по-прежнему скрывает.
– В общем, – начинает он, – ты знал, что я проходил стажировку у Ричардса?
Алекс моргает.
– Что?
Луна издает тихий и грустный смешок.
– Ага, ты бы и не узнал об этом. Чертов Ричардс позаботился о том, чтобы избавиться ото всех улик. Но да, это было в 2000-м. Мне было девятнадцать. Это было еще тогда, когда Ричардс был генпрокурором в Юте. Один из моих профессоров попросил меня об одолжении.