— Его светлость требует к себе нас обоих. Будет много работы сегодня.
Весь день прошел под знаком многозначительных переглядываний и случайных касаний. Окрыленная Марта норовила то задеть меня бедром, то фривольно распустить руки под столом в столовой, то обжечь страстным взглядом прямо посреди серьезного совещания. Впрочем, я тоже как мог ей подыгрывал. Мне нужно было разжечь ее настолько, чтобы к вечеру у нее крышу снесло. Чтобы моя реабилитация прошла со стопроцентным успехом.
В конце рабочего дня Марта схватила свое пальтишко и буквально вытащила меня за руку из кабинета.
Уже через несколько минут мы были у нее на квартире. Изголодавшаяся девчонка сдернула с меня рубашку, в пылу накатившей страсти оторвав пару пуговиц.
— Ничего, я пришью! — выдохнула она, покрывая меня поцелуями."
"Я даже не успевал ответить на них. Только ее губы коснулись моего уха, шеи и вот уже они целуют плечи.
— Я так скучала, Алекс, — шептала она. — Что ты со мной делаешь? Плохой, плохой мальчик! Марта тебя накажет.
Вот уж хреночки. Возраст, когда меня наказывали давно прошел, а в делах любовных, да и не только в них, я подчиняться совсем не привык. Раз я плохой, будем соответствовать. Я схватил ее за волосы, чуть намотав на руку ее роскошные пряди. Второй рукой подхватил ее под бедра и швырнул на кровать.
* * *— Не понимаю, — я отхлебывал из горячей кружки и делал вид, что впервые вижу такой диковинный напиток.
— Алекс, милый, Алекс! — хохотнула Марта, закинув на меня обнаженные ноги и устроившись рядом на диванчике. Из одежды на ней были только сережки. — Если бы ты жил в Германии, то давно бы полюбил глинтвейн. Это божественный и благородный напиток. Мой отец обожает его, особенно он хорош после катания на лыжах в Адельбоден.
— Не знал, что в Германии есть такой город, — пожал я плечами.
— Какой ты дремучий, Алекс, тебе непременно надо переехать в Европу.
— А я обожаю слушать твои рассказы о Европе и…
— И?..
— И обожаю тебя!
Я оставил кружку с «вареным» вином и притянул к себе Марту.
Отрабатывать, так по полной, чтобы ей и в голову никогда не приходило на меня дуться. Такой ценный информатор под боком — клад для диверсанта.