Если на карту одного банка, — глухо ответив на вопрос, Николай сам потянулся, впившись губами в ее плечо, даже легко прикусив кожу. Обнял Лесю еще сильнее.
Они как на грани чувственности и нужды все время висели, вот-вот грозясь сорваться.
— Тогда давай так, эту сумму на карту, а остальное наличными, — простонала зажмурившись Леся, и не думая вырываться.
Совершенно не больно от его дразнящих укусов, но будоражило это капитально! Вот как тут разговаривать, если у нее в голове уже просто звенит от жажды!
И тут ее рука скользнула по его напряженному животу, заставив Лесю отвлечься.
Выпрямилась, подавшись назад. Николай не удерживал. А она нахмурилась, впервые начав его рассматривать, хоть и сложно было подчинить разбушевавшееся тело.
— Откуда это? — голос почему-то задрожал, когда всмотрелась. Пальцы сами дернулись, заскользили, обводя шрам за шрамом, не могла оторваться. И такой ужас… Слишком много!
— Не важно, — махнул головой Николай, но будто всматривался в ее реакцию, изучая.
А Леся… Она сама не смогла бы сказать, почему так повела себя, только к нему подалась всем телом. Вырвала руку из его захвата, накрыла огромный, уже побелевший, но еще выступающий над остальной кожей, грубоватый рубец на животе, до груди почти доходящий.
Неудобно, капец, конечно, сидят же в одном кресле! Но ее такой волной страха и боли вдруг накрыло! За него!.. Это точно было чем-то очень серьезным. И от одной мысли, что…
Когда этот мужчина успел стать для нее настолько важным, что внутри все затряслось от ужаса?! Совершенно не понимала, что с ней творится!
— Это мой отец виноват был, да? — голос дрогнул, выдав то, что слезы навернулись, хоть и прижалась лицом к этим шрамам, свернувшись на Коле клубочком, и не думая «не смотреть».
— Леся! — он стиснул ее внезапно в объятиях с такой силой, что она ощутила дрожь в его руках.
Потянул вверх, заставив ее распрямиться и на него глянуть. И глухо ругнулся, увидев слезы. Дернул ее на себя, прижав крепко, губами начал эти соленые капли с ресниц собирать.