Нет, не будет говорить ему, что тоже стал для нее бесценным и значимым за эту ночь, за последние две недели, за все его звонки и разговоры с ней… Права такого не имеет.
Трясущимися руками выключила смартфон и вытащила симку, спрятала маленькую карточку под чехол телефона, саму себя обманывая, будто бы нет в глазах слез, словно не она задыхается от придушенных рыданий.
Потом перестроит карту. Через пару дней или неделю. Не горит.
— Да, рекламой полгорода обвешали, и по трассе в области тоже есть. Тебе не кажется, что это слишком? Как-то глупо, приезжая к родителям, везде на себя самого натыкаться, — Николай стоял у окна в кабинете Стаса, с большим трудом заставляя себя сосредоточиться на предмете разговора.
"Внизу раскинулась территория старого госпредприятия, все больше принимающая облагороженный вид стараниями их людей. Так и сад скоро поднимут, вообще не догадаться будет, что посреди шумной и суматошной столицы. Оазис. Хорошо, что тогда не упустили вариант.
Но и эти мысли шли по самому краю сознания Коли.
Куда больше его интересовало, что сейчас делает Леся? Все ли у нее нормально? И не стоит ли послать на фиг все эти намерения «не особо напирать», и поехать, забрать ее, упрятав у себя дома?
Он звонил ей меньше, чем полтора часа назад, но уже потряхивало внутри от желания вновь набрать.
Послать бы к лешему сейчас все эти партийные договоры, экономические доводы… Черт, да даже здравый смысл! И в открытую заявить всем, что Леся его, послав Мартынова к дохлым кикиморам! Они и так прекрасно осведомлены о том, что стоят по разные стороны линии конфликта, по факту, переросшего в войну.
Хотя он и так собирался сделать это уже завтра, дождавшись свою девочку. Просто действительно хотел дать ей возможность собственную гордость отстоять и сохранить.
— Это не моя идея, а консультанта, которого мы как раз и наняли потому, что он разбирается в политике в разы большего нашего, — хмыкнул Стас, судя по отражению в стекле, достаточно пристально наблюдающий сейчас за Николаем.
Поспорить с кузеном было не о чем. Все верно и логично, но Николая нынче раздражало все, что хоть как-то не касалось Леси. А она пока не перезвонила. И то ее непонятное напряжение, что замечал всю ночь, нараставшее под утро, как мощнее в голосе вибрировало, когда он сам набрал…
Это вспарывало нечто внутри его сути, заставляя испытывать глухое раздражение и гнев.