Взяв триста долларов, чтобы поменять, и еще раз с тоской и некоторой опаской подумав о карте, которую не успела переключить, Леся спрятала остальные деньги в сейф номера и пошла заново узнавать этот мир и себя в нем, получается, уже в совершенно новом и пока не очень осознанном качестве.
Однако первым, что Леся увидела, выйдя за территорию отеля и повернув в сторону центра, оказался… Николай. И это едва не заставило ее споткнуться, вот правда! Ошалела!
Огромный билборд, стоявший на окраине обочины, не мог не привлечь внимание, удивительно, как она вчера тот не заметила, видно, слишком устала.
Нормальная практика для кандидатов, участвующих… в местных выборах. Леся неплохо в политической кухне подкована была, учитывая семейную историю. И вот сейчас до нее дошло, что Коля тут на рекламных щитах может «висеть» только в одном случае — если именно по этому округу идет на выборы.
На то, чтобы прийти в себя, понадобилось минут десять.
Пять из них Леся стояла под этим билбордом отчего-то не в силах оторвать взгляд от Коли, который, словно бы с немым укором (чего рекламное фото точно не могло делать), взирал конкретно на нее.
Но, и отойдя уже в сторону центра, Леся продолжала оглядываться по сторонам в иррациональном страхе, что Коля сейчас на той стороне улицы появится или из проезжающей машины выскочит…
Автомобилей, кстати, было мало, очень слабое движение. После столицы казалось, что машин почти и нет. И, возможно, кто-то и посмеялся бы над ее опасениями, но Леся помнила, как упорно, настойчиво и даже в чем-то одержимо этот мужчина окружал ее со всех сторон.
«Мы за своими женщинами и на тот свет отправимся…», — вдруг как бахнуло, в голове воспоминаниями позавчерашнего вечера, когда они ужинать сели. И Лесю бросило в холодный пот, если честно.
Так, ладно. Этого просто не может быть.
Коля не может знать, где она, хотя бы потому, что Леся сама не знала, куда поедет. Не сумел бы он это выяснить! А потому, и думать нечего.