Мира, перебравшаяся на диван и давно разувшаяся, до этого лежавшая головой на коленях Стаса, закинув ноги на стену (видно, так ей было легче), резко распрямилась. Скорчила извиняющуюся гримасу, когда его кузен прожег жену неодобрительным взглядом, напоминающим, что пора бы плавнее двигаться и больше думать о здоровье, но тут же уткнулась в смартфон.
Тот действительно пиликнул каким-то сигналом. Видимо, пришел файл протокола…
— Так… Женщина двадцати трех — тридцати пяти лет, не рожавшая, никаких врожденных патологий, — стремительно скользя глазами по строчкам на экране, как-то разорвано начала зачитывать Мира.
— На ней ничего этого не было, — нахмурился Коля, хотя внутри аж бахнуло облегчением, когда вспомнил, как ему хотелось ее украшениями осыпать.
— Снять и надеть украшения несложно, — резонно заметил Стас, наверное, стремясь остаться оплотом рационализма в этом бедламе.
Николай промолчал… А потом к Мире повернулся.
— Что еще?
— Все, — невестка подняла на него взгляд, кажется, не совсем зная, чего ждать.
— А кулон? — все больше загораясь внутри надеждой, не в силах забыть, как Леся всю ночь и утро за того платинового ежика пальцами держалась, уточнил.
Мира вновь начала перечитывать, уже быстро.
— Нет, никакого кулона не упоминается, — покачала головой.
Коля с силой зажмурился и глубоко выдохнул.
— Я ей вчера подарил, специально для Леси заказывал. В виде ежика… Она вечно колючки топорщит и фыркает, отстаивая свою независимость, — невольно губы дернулись в улыбке, когда вспомнил. Но заставил себя сосредоточиться и собственные догадки изложить.