Под конец тётя Глаша с Машей на руках вышла из дома, чтобы глянуть не дошло ли до смертоубийства. Но увидев нас, облегчённо вздохнула и ушла обратно.
— Ну и что ты решил?
— Да не решил я ничего. Показалось тёте Глаше. У меня по отношении Насти вообще ничего не ёкает.
— Всё у тебя ёкает. Бабы это дело сердцем просекают. Но с этим ещё разберёшься. С князем что решил?
— От его помощи решил не отмахиваться. Да и прав он, женюсь я на Насте или нет, мои дети в любом случае будут его внуками и боярами по праву рождения.
— Ладно. Будет время, будет пища. Пошли в дом, и без того Глашу напугал, а ей сейчас нельзя.
— Батя⁉
— Что батя. Сам же сказал, что в империи слишком уж лютые налоги за бездетность, — помял он подбородок.
— Вот, полностью тебя поддерживаю.
— Кстати, самого-то жаба не душит? У тебя-то доходы не чета моим, — направляясь к дому, поинтересовался он.
— Ой, батя не дави на мозоль. Всякий раз когда визирую финансовый отчёт сердце кровью обливается, — махнул я рукой, идя с ним рядом.
Эпилог
— Я ноль шестой, минус яхта. Мы пустые, — послышался в канале голос ведущего.
— Я ноль первый, принял тебя, ноль шестой. Отходи во вторую линию, — а это уже командир эскадрильи.
— Я ноль седьмой, минус катер. Вторая эскадрилья отработала, отходим на вторую позицию, — а это командир второй эскадрильи.
Двадцать четыре космолёта у каждого из которых под брюхом по лёгкой противокорабельной ракете.
Ракета без труда преодолевает РЭБ и ПРО противника, сносит силовой щит, после чего в дело вступают пушки космолётов. Боекомплект у них незначительный, но на то, чтобы разворотить двигатели этого достаточно. В большинстве своём пара космолётов выводит из строя два судёнышка, после чего отходит на вторую линию, и далее на авианосец, для вооружения.
На данный момент нами уже выведено из строя два десятка пиратских яхт и катеров.