Фотограф, пылкий юноша, каждые две-три минуты нервно менявший объективы, уже побежал проявлять отснятую пленку. Стивенс посмотрел вокруг в поисках человека, с которым он мог бы выпить после брифинга. Все были тут как тут. Все старые приятели — представители большинства шотландских газет и множество английских корреспондентов. Шотландские, английские, греческие — какая разница? Журналистов никогда ни с кем не спутаешь. У всех на лицах профессиональное дружелюбие, все курят сигарету за сигаретой и по два-три дня не меняют рубашек.
Быть может, не очень добрые друзья — конечно, не очень добрые, хотя он старался. А теперь она и Ребус… Ничего, он еще разоблачит этого ублюдка, если только есть что разоблачать. Ну, разумеется, есть! Он это чует. И тогда у нее глаза откроются, тогда она увидит Ребуса в его истинном виде. У него уже и заголовок почти готов. Примерно такой: «Братья по крови — братья по преступлению!» А что, звучит неплохо. Братья Ребусы за решеткой, и все это только его заслуга.
— Джилл!
Стивенс догнал ее, когда она уже садилась в машину.
— Здравствуй, Джим. — Голос Джилл звучал сухо, деловито.
— Слушай, я просто хотел извиниться за свое поведение на вечеринке.
Однако Джилл отлично знала его, знала, что это лишь прелюдия к вопросу или просьбе. Внезапно ей стало немного жаль Стивенса: густые светлые волосы давно не мыты, плотное коренастое тело — когда-то ей показалось, что оно таит скрытую силу — дрожит, как в ознобе. Но чувство жалости быстро улетучилось. У нее был тяжелый день.