Женщина открыла лицо и спросила:"
"– Неужели ты не узнал меня, Мауриций?
– Н е т, – отвечал Бениовский…
Женщина разрыдалась, снова опустив вуаль на лицо:
– Я твоя Пенелопа, уставшая ждать своего Одиссея… Так вспомни меня, бедную Сусанну, разве можно забыть нашу свадьбу в глубоком погребе, где ты, сидя на бочке с вином, пылко и страстно клялся мне в вечной любви.
– Помню, – просиял Бениовский. – Если ты сумела найти меня, значит, воскресила мою прежнюю любовь с новой силой. Но теперь Пенелопа станет, кажется, королевою Мадагаскара…
А в это время русские беглецы в Лориане мечтали только об одном: как бы им вернуться обратно – на родину:
– Погуляли, потешились, теперь и по домам пора…
Если ранее Бениовский сам составлял заговоры, то теперь они составили заговор против Бениовского, который в Париже получил от них письмо: спасибо, что показал им Европу, а теперь ему пора озаботиться их возвращением на родину.
– Ребята, – сказал он, – неволить никого не стану. Кто не может жить без России, того держать не буду. Но Франция дает нам фрегат, чтобы мы плыли на Мадагаскар… Там вы обретете все то, чего вам так не хватало на Камчатке!
– А репа там растет? – спросил матрос Андреянов.
– Посадишь – так вырастет, – отвечал Бениовский. – На Мадагаскаре мы воскресим новую “Либерталию”, страну подлинных гражданских свобод и благополучия каждого…
Заодно с ним Камчатку покинули много людей, готовых на все ради обретения “теплой землицы”, а пожелали остаться с ним только двенадцать. Петр Хрущев сказал, что французы сулят ему чин капитана в своей армии, а неразлучный Адольф Винблан собирался в Швецию. Оставались матросы с женами, портовые работники, солдаты да служители с погибшего корабля Чулошникова.
– Учтите, ни фрегатов, ни карет для вас не будет.
– А ноги на што? – разом загорланили русские.
– Пешком доберемся, – закрепил разговор Иван Рюмин.