Потеряв звание посла и боясь наемных убийц, из Неаполя он бежал в русскую Ригу, куда выехала и Гедвига с детьми. Но Рига слишком близка от берегов Швеции, она тоже казалась опасной, и Армфельт обратился к великодушию русского кабинета с просьбою:
– Ищущий политического убежища, я желал бы поселиться в любом из городов России, какой мне соизволите указать…
Убежище ему предоставили: он три года прожил в Калуге.
Зато у Магдалины Руденшольд убежищем остался ее дом. В ночь на 17 декабря 1793 года он был окружен полицией, которая обыскала даже лакеев.
Герцог-регент, торжествуя, велел палачам:
– Для начала покажите ей орудия ужасных пыток…
Три месяца подряд женщину подвергали издевательским допросам, терзали и мучили, убеждая “сознаться” в государственной измене, но Магдалина сознавалась только в одном:
– Да, я любила и буду любить одного Армфельта…
Больше палачам ничего не удалось добиться от женщины, и она предстала перед судом, как святая.
– Фрекен Руденшольд, готовьтесь к смерти…
Но тут запротестовал народ, на базарах и пристанях Стокгольма люди откровенно роптали, говоря меж собою:
– С каких это пор рубят головы за любовь?..
Герцог-регент испугался волнений в столице, повелев заменить смертную казнь Магдалине ее пожизненным заключением.
"– Но все-таки пусть палач за волосы тащит ее на эшафот, – указал он, – и пусть она три часа порыдает на виду у всех, привязанная к позорному столбу, как последняя шлюха…
Цитирую: “В день, когда должно было свершиться это наказание, весь Стокгольм высыпал на улицы. Толпа хранила благоговейное молчание, а солдаты, опершись на ружья, плакали. Магдалина с гордым видом взошла на эшафот”, где отдалась в руки палача, позорившего ее удивительную красоту…
Наконец, кончилось регентство герцога; Густав IV, повзрослев, занял престол убитого отца – молодой деспот сменил старого тирана.
Бывший регент покорно склонился перед племянником:
– Не пора ли вернуть Армфельта в Швецию?
– А-а! – засмеялся король.