– Может быть, русские спасли не только вымирающую от голода Финляндию, скоро они будут спасать всю Европу от честолюбивых замыслов корсиканца!
Россия в 1811 году втайне готовилась к войне, и все русские сознавали, что война с Наполеоном неизбежна, как снег зимой, как дожди летом. Снова удаляясь в эмиграцию, Армфельт оставил в Швеции лишь младшего сына Магнуса и свою приемную дочь; с женою и двумя старшими сыновьями он сначала поселился в своем финском имении “Оминне”… На время он успокоился.
– Бурная жизнь преподнесла мне столько жестоких уроков, – говорил Армфельт, – что теперь я хочу пожить в тишине лесов. Мне уже пятьдесят пять, я износился душой и сердцем после всех передряг, которые принято называть “коронными”…
“Ужасно, – писал он в эти дни, – что буря, которая кидала меня из стороны в сторону, еще не улеглась. В Петербург я не поеду… буду сидеть спокойно на одном месте; отдых и забвение есть сущее благо, которого следует добиваться…”
Но в мае 1811 года из Петербурга – один за другим – прискакали два курьера в Або, отыскивая квартиру Армфельта:
– Государь-император срочно требует его к себе!
Петербург! Канцлером Румянцевым было ему сказано:
– Упаси вас Бог помыслить, будто Россия в роли завоевателя пожелает в чем-либо ущемлять финское население.
– Вот это напрасно! – невольно воскликнул Армфельт.
– Прошу не оспаривать мнение царя, – отвечал Румянцев…
Впрочем, выгоды были несомненны! Под эгидою шведских королей из несчастной и вечно нищей Финляндии выжимали последние соки – ради тех войн, что вела Швеция. Но теперь, включенная в состав Российской империи на правах “Великого Княжества”, страна была поставлена в обособленные условия.