Обманутая невеста

Далила споткнулась и упала на меня, когда мы разбирались с рабочими вопросами. Я не знаю кто и зачем сфотографировал нас, но ты поступил глупо и незрело, когда сбежал, не поговорив со мной.

– Не лги мне хотя бы теперь! – кричит он, багровея от ярости. – Ты женился на ней! Какие еще доказательства мне нужны? Мина была совершенно права, когда предупреждала меня о вас, а я не верил. Я был идиотом, который считал своего брата непогрешимым, черт бы тебя побрал, человеком! А ты даже мужчиной не имеешь права называться после…

– Саид! – вскочив на ноги, размахиваюсь я, но в последний момент беру себя в руки и не бью его.

 – Я вырву тебе язык, если посмеешь снова так оскорбить меня, глупый мальчишка! Открой свои уши и слушай: между мной и Лилой ничего не было. А в том, что я женился на ней, лишь твоя вина. Или ты думал, что можешь сбежать со свадьбы, как обиженный ребенок, а мы просто разойдемся, давая людям полоскать имена двух уважаемых семей? Ты своими руками женил меня на своей невесте, Саид, и это ничем теперь не исправить!

Я четко улавливаю момент, когда до него доходит, что я не лгу.

На лице моего брата отображается целый спектр эмоций, от сомнения до ужаса из-за осознания собственной ошибки. И как бы зол я на него не был, все негативные эмоции тут же сметаются жалостью, потому что я знаю, насколько болезненно осознавать, что в собственном несчастье тебе винить некого, кроме себя.

Саид буквально оседает на кресло позади себя и смотрит в пол, крепко сжав руки в кулаки. Мне даже кажется, что я вижу отблеск слез в его глазах, но он не поднимает на меня взгляд и видимо, пытается взять себя в руки.

Ситуация унизительна для него, так что я пытаюсь продолжить разговор и перевести его внимание на факты, отвлекая от самобичевания, которым он может заняться наедине с собой после моего ухода.

– Что именно Мина наговорила тебе?

Почему-то, я не удивлен ее поступком. Мина всегда любила преувеличивать и лить в уши других людей искаженные факты. Эта упрямая женщина без зазрения совести отстаивает свое мнение, даже если перед ее глазами выложить доказательства ее неправоты.

Я ощущаю огромное облегчение при мысли, что скоро нас ничего больше не будет связывать, кроме детей. После развода мне не придется больше иметь дел с ее дерьмом.

– Ничего конкретного, делала намеки, от которых я отмахивался, – осипшим голосом отвечает Саид, все еще не глядя на меня. – Это же Мина. Ее слова нельзя воспринимать всерьез. Но потом мне начало казаться, что она может быть права.