– Готовый или сам построишь?
Брат тут же начинает рассказывать о доме, который присмотрел в нашем районе, а я слушаю его и понимаю, что не слышу и половины. Мои мысли сосредоточены на том, чтобы принять уже тот факт, что его свадьба с Лилой неизбежна.
Лила
– Милые девочки, – говорю я Саиду после совместного обеда.
Хам… То есть, Аслан с папой уединились в кабинете, а его жена сразу же ушла в выделенную им комнату, оставив своих дочек внизу с нами. Мне остается лишь надеяться на то, что Пушистик не вздумает побеспокоить ее.
– Это пока. Сейчас они уставшие с дороги и сытые, им просто лень, – ухмыляется Саид, наблюдая за тем, как я убираю со стола.
Мама отошла в сад нарвать свежих фруктов и под этим предлогом дав мне побыть с женихом наедине. До сих пор не верю, что Саид приехал меня сватать! И если бы не господин хмурый и ворчливый, я была бы самой счастливой девушкой на этой земле.
– Как дети могут быть…
– О, эти могут. Поверь мне, не знаю откуда у брата столько терпения. Я бы давно свихнулся, – качает Саид головой, бросая взгляд на племянниц.
Дочери Аслана сидят на диване в другой части огромной комнаты, каждая уткнувшись в свой планшет, и мне сложно поверить в его слова, ведь на вид они просто ангелочки. Такие хорошенькие в своих ярких платьях! Внешностью они пошли в мать, так что ничего удивительного, что девочки такие красивые. Жена Аслана тоже настоящая красавица, ни за что не скажешь, что ей уже тридцать три, как по секрету шепнул мне Саид.
"– Странно слышать, что у твоего брата есть терпение, – не подумав, говорю я в ответ на его слова.
Вот дурында! Кто меня только за язык тянет?! Саид ведь не знает, как я недолюбливаю его брата, ведь столько времени уже прошло.
– В смысле? Боже, Лила, ты что, все еще не можешь забыть вашу с Асланом первую встречу?! – смеется он, к моему облегчению выглядя позабавленным, а не сердитым.
– Просто он такой ворчун! И кролика моего жуть как не любит! – не выдерживаю я, решив поделиться своими мыслями.
– Тут я, пожалуй, соглашусь, но несмотря на это у него доброе сердце. Брат практически вырастил меня. Ему самому было всего двадцать шесть, но он сумел справиться не только со своим горем и взять в руки наш бизнес, но еще и меня не распустил. В шестнадцать я был той еще головной болью.
Услышав это, я понимаю, что моя мама была права и я слишком злопамятна.