Выключив душ, я кричу, что уже скоро, и принимаюсь яростно вытираться полотенцем, обернув одно вокруг волос. Взглянув в зеркало, не могу не ужаснуться тому, как покраснело и опухло мое лицо, ведь ни разу в жизни я столько не плакала.
– У вас в доме что, лимит на посещение ванной комнаты? – выхожу, наконец, одевшись в выданное им платье и пытаясь не показать какой уничтоженной себя чувствую из-за его брата.
– Ложись спать, – проигнорировав мои слова, кивает Умаров в сторону кровати.
– Лягу, – соглашаюсь, пытаясь скрыть внезапно охватившее меня смущение.
– За мной она не закроется. Я посплю здесь, на диване, так что хватит спорить, ложись спать, – направляясь к дивану, стоящему напротив кровати, говорит он.
Я с паникой смотрю на то, как он расстёгивает манжеты и закатывает рукава белой рубашки, невольно вспоминая то представление, которое он устроил, войдя сюда ранее, и краснею, замечая все еще лежащий на кровати пиджак с галстуком.
– За…зачем это? – с дрожью в голосе задаю вопрос.
– Затем, что я не доверяю тебе. Кто знает, что придет в твою дурную голову. А я дал обещание твоему отцу, – говорит он, раскладывая диванные подушки.
– Какое еще обещание? – недоумеваю я, опять возвращаясь мыслями к отцу. Надо позвонить родителям.
– Позаботиться о тебе. Нравится тебе это или нет, но ты моя жена Далила, и нам обоим придется смириться и принять это. Если не о себе, подумай хоть о родителях.
– Из-за вашего брата! – не могу сдержаться я, в бессилии садясь на кровать.
– Согласен. Но в свете произошедшего я не могу винить Саида. Другой на его месте убил бы нас, а он, считай, благословил, – невесело хмыкает Аслан, снимая носки и аккуратно складывая их.
– Да уж, так себе благословение!
– Посмотри на это с его стороны, – ложась на спину и закидывая руки за голову, продолжает Умаров. – Как бы поступила ты, получи подобные фотографии?
– В смысле, фото, на которых он с другой девушкой? – уточняю вопрос и после его кивка задумываюсь.