Помню, Ивану-царевичу добавил автомат, а на картинке Мир — Труд — Май зачиркал цветочки чёрным карандашом. Так вот, среди открыток была одна особенная, очень старая и потрёпанная, я всегда рассматривал её особенно подолгу. Верь не верь, но то была открытка с этой иконой.
Зажмурившись, Анфиса вспомнила, как они вышли из церкви и некоторое время слушали шум леса над головой и смотрели на проезжающие машины. Она первая стронулась с места:
— Ну, нам пора.
Максим задержался и с благодарностью произнёс:
— Ты не представляешь, что ты для меня сделала.
"А потом они сели каждый в свою машину и вырулили на трассу. Дорогой Анфиса ругала себя, что не смогла подобрать правильные слова для прощания, коротко бросила безликое: «Пока, спасибо за компанию» — и умчалась на скорости, словно за ней гналась стая голодных волков. Но всё-таки успела его сфотографировать. Глядя в объектив, Максим держал за ошейник Понтуса и выглядел беспечным старшеклассником, которому удалось улизнуть с уроков.
Устроившись с ногами на диване, Анфиса включила телевизор и под мерный бубнёж новостей раз за разом перелистывала фотографии в камере. Как Максим сказал — «Спасибо тебе за то, что ты такая отважная»? Отважная. Она усмехнулась. Знал бы, как она боялась плохо пробежать дистанцию и не попасть в сборную. До ужаса боялась, до слёз, потому что проигрыш обозначал бы крах всех надежд. Теперь те переживания кажутся абсолютно бессмысленными, потому что судьба распорядилась совсем иначе.
Короткий звонок в дверь заставил её посмотреть на часы.
Мама уныло стояла под дверью и прижимала к груди мягкий баул в красную клетку, с какими в девяностые годы по стране ездили мешочники. С тех пор как Анфиса вышла из больницы, мама ни разу не появлялась на её горизонте и никогда не была в новой квартире.
Анфиса распахнула дверь:
— Проходи.
Мама подняла голову, и Анфиса увидела радужно-фиолетовый синяк вокруг глаза.
— Доча, Фиса… я вот… к тебе приехала… пожить… Не выгонишь?
После каждого слова мама делала большие паузы и отводила взгляд в сторону, стараясь смотреть на что угодно, только не на Анфису.
Мама поставила баул на пол и стала снимать кроссовки. «Мои кроссовки», — машинально отметила Анфиса. Те, что остались в квартире мамы вместе с другими вещами. Тогда, выходя из больницы, Анфиса забрала лишь самое необходимое.