Тем не менее Инна послушно поставила вечером на подоконник стакан воды и положила в него одну монетку в десять рублей, завалявшуюся в сумочке. Поставить стакан надлежало так, чтобы его касался лунный свет. Инна посмотрела в окно на тонкий серп молодого месяца в окружении невероятно ярких звёзд. Небесная темнота затягивала в себя своей бездонностью. Вспомнилось, как они с Леонидом ночью купались в море, а потом лежали на спине и смотрели на звёзды. Леонид взял её за руку и предложил:
— Давай улетим вдвоём вон к той звезде.
Она засмеялась:
— Почему именно к той?
И Леонид серьёзно ответил:
— Потому что она похожа на тебя.
Накатившая горечь стиснула её в такой сильный спазм, что заболел желудок.
«Не думай о нём, не думай, — уговаривала она себя, не замечая, как по щекам катятся слёзы. — Он аферист и обманщик».
— Инка, на тебя кофе сварить? — раздался из кухни голос Дениса. Пожалуй, только Денис поддерживал её на плаву. Остальные друзья-приятели словно растворились, отступая в тень по мере того, как она начала у всех просить деньги в долг.
Инна поболтала пальцем в стакане с монеткой и крикнула в ответ на вопрос Дениса:
— Свари! Я сейчас спущусь.
Санкт-Петербург,
2019 год
— Ну вот, я и ухожу.
Анфиса посмотрела на маму с сумками в руках и внезапно поняла, что не может внятно ответить на её вопрос. Ещё неделю назад она бы честно ответила утвердительно, а теперь смотрела на мамино лицо с опущенными уголками рта, на мешки под глазами, на понурые плечи, словно мама тащит на себе сноп сена, и понимала, что маму ей жалко.
Оказывается, жалость и прощение идут в одной связке, дополняя друг друга.
Анфиса примирительно прикоснулась к маминому плечу:
— Прости, что не могу тебя отвезти, мне надо на работу.
Мама нагнула голову и переступила с ноги на ногу.
— Уверена. Если этот твой ухажёр пообещал, что Жорку угомонит, то зачем мне у тебя околачиваться? Пора и честь знать. Зря с работы уволилась, ну да ничего, они меня обратно возьмут. За копейки мало желающих горбатиться.