Женщины задержали отправление поезда на несколько часов, и, когда состав тронулся, за окном замаячили сизые дымные сумерки с кровавой полосой заката, словно машинист направил состав в самое пекло военных действий.
Санкт-Петербург
2019 год
Суббота… дача… родители Максима… Родители!!! Ой, мамочки! В полном ужасе Анфиса опустилась на пол и сделала несколько энергичных отжиманий, чтобы организм выработал хоть немного эндорфинов, которые понижают уровень стресса. Не помогло. Вскочив на ноги, она подбежала к зеркалу и едва не заплакала от вида замухрышки, что таращилась на неё из холодной стеклянной глубины.
С некоторым успокоением Анфиса выпила чашку какао, съела печеньку и снова подошла к зеркалу. Нет! Нет! И нет! Но ведь Максим сказал, что отказы не принимаются и если она откажется, то он обидится и больше не позвонит.
В отчаянии Анфиса до боли закусила губу. Сердце колотилось в бешеном ритме, словно она в спринтерском темпе пробежала марафонскую дистанцию. Чувствуя себя полностью уничтоженной, с завистью подумала о полевой мыши, которая имеет возможность закопаться глубоко под землю и пересидеть опасный период. Хотя мышей не приглашают на дачу к родителям: на дачу мыши приходят по собственной инициативе под покровом ночи.
Забавное сравнение с мышью немного улучшило настроение, но руки трястись не престали.
Сев за компьютер, Анфиса попробовала поработать, но поняла, что бесцельно уставилась в одну точку и лихорадочно думает, во что одеться. Получалось, что из приличной одежды есть только джинсы, серая шёлковая блузка в мелкий цветочек и спортивная ветровка ярко-красного цвета. И волосы! Она в третий раз сбегала к зеркалу и решила, что с такими блёклыми волосами в гости не ходят.
Субботним утром дверь Максиму открыло измученное несчастное существо с ядрёным золотистым блондом на голове и покрасневшими от страданий веками.
— Доброе утро, ты гото…
По тому, как Максим оборвал фразу и изумлённо замер, Анфиса поняла, что это конец.
— Я… я… я никуда не поеду, я занята… — Слова завязли в горле тугими комками.
Она рванулась в кухню и не поняла, как в одной руке оказались ножницы, а в другой прядь отрезанных волос. Она разжала пальцы, и волосы плавно спланировали вниз, рассыпавшись по полу.