Инна надоела ему очень быстро, и теперь о ней вспоминалось с раздражением, которое подхлёстывало недовольство оттого, что не сумел отвязаться от неё раз и навсегда.
Леонид докурил сигарету, затушил окурок, поднялся на ноги и подошёл к Анфисе.
— Ну как? Хороший из меня гид?
Она посмотрела на него непроницаемым взглядом с лёгкой ноткой сожаления, сути которого он не понял.
— Ты отличный гид, спасибо.
Вот так вот. Спасибо, и всё. Ни тебе восторженных восклицаний, ни слов о полёте души, ни восхищённых вздохов. Нет, определённо эта Анфиса очень непростая штучка, недостижимая и недосягаемая, но он обязательно её приручит, хотя бы из чувства охотничьего азарта.
Близ уездного города Успенска,
1915 год
В последнее время у Марфы Афиногеновны очень болели ноги: чем только ни лечила: и лопухи привязывала, и микстуры пила, и мазями натирала — ничего не помогало. Из-за больных ног она везде возила с собой удобный раскладной стул, но, когда отец Василий стал освящать крест на церковь, встала и оперлась на клюку.
— Марфа Афиногеновна, вы бы сели, — скороговоркой шепнул дьячок, — давайте пододвинем стульчик поближе, вы всё и увидите.
— Постою.
Вчера строители закончили монтировать барабан купола, а сегодня пришёл черёд святить и вздымать на верхотуру крест, покрытый сусальным золотом в несколько слоёв. Иконы заказывали на самом Афоне в Ватопедском монастыре, а надвратный образ Христа Спасителя привезли из Иерусалима.
Артель плотников удалось отыскать с трудом, потому что дельных мужиков забрала война, а шаромыжникам важную работу доверять не хотелось. Помогли уважительные отношения с артельщиками и посул оплаты за труды вдвое выше обыкновенного."
"Пока шло строительство, Марфа Афиногеновна приезжала сюда почти каждый день, садилась на стульчик и смотрела, как камень за камнем, бревно за бревном растёт сруб церкви во славу Божию.
Когда поднялись стены, плотники соорудили леса и стали выводить барабан и купол.