Кубинское каприччио

– Значит, и я буду называть вас господин Дронго. Что именно вам нужно? Зачем вы хотели со мной поговорить?

– Вы были лечащим врачом Семена Борисовича Измайлова?

В комнату вошла Раиса Иосифовна и встала за спиной Дронго, глядя на своего супруга. Она была среднего роста, сухая, строгая, с волосами, напоминающими красноватую коноплю. Раиса Иосифовна мрачно смотрела на гостя. И на своего мужа.

– Да, но он умер три месяца назад. И боюсь, что его уже невозможно было спасти. У нас сейчас очень неплохой онкологический центр, есть все условия для лечения, но там уже ничего нельзя было сделать.

Метастазы были уже в печени. Бывают случаи, когда медицина бессильна.

– Его лечили в Израиле?

– И там тоже. Но, повторяю, это был тот случай, когда ничего нельзя было сделать.

– Вы были с ним до конца?

– Конечно. Мы давние знакомые. Я знал еще его деда Ибрагима Измайлова. И его отца Бориса Ибрагимовича, который был старше меня на десять лет. Но уже тогда он был самым известным ювелиром в Баку и в Красной Слободе.

– Кто был с Семеном Борисовичем в самые последние минуты?

– Их служанка Фатьма-ханум и его старший племянник Асиф Измайлов. Больше никого не было. И ваш покорный слуга. Я был с ним до самого последнего момента. Считал своим долгом находиться рядом. Он почти не мучился, ушел достойно. Говорят, что человек может притворяться всю свою жизнь, носить маску. Но когда он умирает, когда уходит из этого мира, маска уже не нужна.

И в человеке проявляются все его лучшие черты. Или худшие. Смотря кто и как себя поведет.

– Вы знали, что у него была… подруга?

– Если вы говорите о Валиде, то, конечно, знал, – кивнул Генрих Соломонович, – об этом все знали. Но он несколько раз разговаривал с ней по телефону при мне. Просил не приезжать. Ему не хотелось, чтобы она видела его в таком виде. Я думаю, что он поступал правильно.

– И тело сразу перевезли в Баку?

– Как полагается.

Это была его последняя воля. Похоронить на старом бакинском кладбище, рядом с отцом и братом. Сразу приехали его водитель и его родственник, которые помогли нам погрузить тело в машину и привезти в Баку. Мы похоронили его на следующий день, хотя по иудейским, да и по мусульманским, канонам следует хоронить в день смерти. Но мы не успевали. И ждали приезда Бориса. Вы же знаете, что иногда в таких случаях допускаются исключения.