Я поставил бокал на стол и, сбросив очередной звонок, от которого мой сотовый надоедливо завибрировал, продолжил разговор с Максом:
— Аппетиты у барышни под стать амбициям. Знает, стерва, что нас целенаправленно в угол загоняют и дождалась момента, когда по рукам и ногам связывать начали… — в этот момент к нам подошел официант, и я прервал свою речь, ожидая, когда он, накрыв стол, отойдет подальше. — Так вот, это именно Татьяна наше дело ведет. Настя сказала, там не подберешься, даже ей выходы перекрыли, поэтому об исходе судебного заседания можно только гадать.
Макс, прищурив глаза и, затушив окурок, опять плеснул себе виски и ответил.
— То, что у нее есть, позволило бы нам не только отжать обратно свои тридцать процентов, но и получить потом в несколько раз больше. Беликов в таком дерьме замешан был, что тут ни одна ""чистка"" не поможет. Там под откос все сразу пойти может, и имя, и бабки, и прокурорское местечко теплое. Можно его за яйца прихватить и до конца дней удерживать, заставляя мразь вертеть все так, как нам надо.
Все предсказуемо. ""Чистых"" людей нет, по крайней мере, не в таких кругах. Честные и порядочные живут другими проблемами — как с голода не сдохнуть и чем ребенку обучение оплатить, если повезет пристроить куда-нибудь.
— А ты уверен, что она не блефует?
— Да вряд ли, Граф. Какой ей резон к нам приходить, да еще и требовать.
"— Значит, игра стоит свеч? Что-то мне подсказывает, Макс, что главное ты мне пока не озвучил? Не в прибыли же дело, верно?
— Правда, правда. Захомутать твоего братца Татьяна решила. Женись, говорит, и будет тебе счастье…
— Замуж за тебя? Как-то она резко упала в моем рейтинге умных женщин.
— О, да ты еще поподкалывать меня решил? Настроение хорошее?
— Ну что ты, Макс. Какие подколы? Только трезвый расчет.